Посередине комнаты у зеркала сидела «черная пантера» в пеньюаре. На потном лице ее отчетливо отпечаталась маска, которую она недавно сняла.

Но это была не Юлия!

Увидев чужого охранника, стриптизерша испугалась и потянулась к тревожной кнопке. Рома подскочил и стукнул ее по руке.

– Немедленно отставить!

Пантера распахнула пеньюар и спросила с неожиданным южным акцентом:

– Ты хто будешь, пацанчик?

Говор у нее оказался мягкий, хохляцкий.

– Ты меня хочешь? Только без насилия!

– Тьфу, – сказал Рома. – Спрячь рабочий орган! И покажи паспорт.

– Па-аспорт? Так тебе не письку показать, а прописку?

– Именно.

Пантера усмехнулась:

– Вот, дожила на старости лет.

Запахнув халат, девица стала шарить по столам, видимо, ища сумочку. Руки у нее тряслись. Нашла. Долго ковырялась в сумочке, покрытой пупырышками стекляшек, наконец нашла паспорт.

– Вот.

И она вынула из сумочки новенький поддельный паспорт китайского производства на имя Юлии Сливки.

– Почему ты называешь себя чужим именем?

– Юлия Сливка – это сценический псевдоним. Охранник, предупреждаю тебя: не бери на себя слишком много.

Он и не брал. Он уже повернулся к ней спиной.

И пантера крикнула в спину уже уходящему Роману:

– Не путайте искусство и жизнь!

– Ах, у вас искусство? – обернулся Рома. – Я и не подумал. Извините. Я решил, что вы – проститутка, которая публично оскорбляет нравственность.

– Слушай, ты с какой деревни приехал?

– Я тутошний, – ответил Роман.

По утрам в моей квартире было несколько суетно, как в доме помещицы, у которой слишком много челяди. Сквозь сон я слышала, как Ли испуганно спрашивала индианку Сативати:

– Did she wake up?

– Not yet! That's good because I have not made the breakfast so far.

– Перестаньте спикать! – орал Федя. – Дайте мне чего-нибудь перекусить, потому что мне пора бежать на телевидение!

– Тише, ты разбудишь хозяйку! – складывала ручки домиком Ли.

– Ей вставать пора, – бурчал Федя. – Она уже третий день прогуливает университет.

– Хозяйке лучше знать, куда ей ходить, – отвечала Ли.

Откровенно говоря, мне нравилось, что после стольких лет одиночества я стала центром вселенной. А Феде не нравилась «эпоха рабовладения». Он чувствовал себя тут последним человеком. Все крутилось вокруг меня и моих настроений. Когда я пробуждалась, то пожарной сиреной по квартире проносился мой рык: «Ли-и-ииии!!» Я что есть мочи звонила в звонок, который находила в изголовье кровати.

Ли первой подходила к моей постели со всеми нужными для массажа причиндалами: ароматическими маслами, деревянными палочками, щеточками, специальными шершавыми перчаточками и пачкой горячих простыней, в которые она укутывала меня, чтобы делать китайский массаж.

Процедуры занимали не менее двух часов.

В это время на кухне возилась чета индусов. Они пекли какие-то вонючие пирожки, готовили рис и жгли палочки, «чтобы пахло, как в Раю».

Федя обычно, если с утра не бежал на телевидение, пылесосил квартиру и мыл ванную и туалет.

Я следила, чтобы все были при деле.

Через пару дней я начала ценить колониализм и тот образ жизни, который изобрели англичане. А еще через два дня поняла, что в рабстве таится весь смысл мирового прогресса. На нем, на рабстве, все и держится. Жизнь моя была полна, и я не была настроена принимать в нее новых игроков. Поэтому, когда неожиданно раздался звонок в дверь и меня разбудил, я выказала недовольство:

– Кого-то черт несет!

Я не любила неожиданные визиты. Тем более квартира была нашпигована криминальными субъектами, как лагерь беженцев. Субъекты спали кто на полу, кто на стульях. Я переступала через них, когда шла в туалет или в ванную. Хорошо, что ванных комнат в квартире было две: одной я запретила пользоваться посторонним. Вторую, скрепя сердце, отдала на поругание. В раковине гостевой ванной можно было найти черный волос Сативати. Или гребенку Ли. С этим невозможно было бороться. Обе твари были грязнухи. И я их за эту поросятину лупила китайским веером.

Но к входной двери подходить я им не разрешала. Мало ли кто придет. Может быть, участковый. Или консьержка. Впрочем, старой ведьме я подарила коробку шоколадных конфет в полтора килограмма весом, чтобы у нее развился диабет, и она стала со мной приветлива. Хотя, по правде сказать, зловонные запахи индийской кухни разносились по подъезду со страшной силой. В доме была слабая вытяжная вентиляция.

Подойдя к входной двери, я в глазок разглядела Илону. Та стояла на лестничной клетке, кого-то загораживая собой.