– Это я.

Он сказал:

– А это – я.

По моему телу пробежала судорога узнавания. Я застыла в халате и тапочках соляным столбом. Боже, это был Рома! Это был Рома. В форме охранника. С проблесками седины.

В прихожую на инвалидной коляске выехал Ливеншталь точь-в-точь как президент Рузвельт и замер, глядя на Рому.

– Юля, ты мне не рада? Я некстати? Это твой отец? – Роман подбородком указал на Ливеншталя.

– Не думал, что я так скверно выгляжу, – сказал Ливеншталь.

Откуда-то из глубины квартиры присеменила на своих тоненьких ножках Ли, держа в руках белые махровые тапочки с логотипом отеля Le Bristol.

– Что тебе, Ли?

Она потупила взор своих непроницаемых в этот момент глаз:

– Тапочки для господина…

Увидев, что Ли осмелилась выйти в прихожую, из своего кухонного царства на свет потянулись индусы.

Тотчас вылетел и любопытный, как свинья, Федя.

– Приход колдуна на деревенскую свадьбу, – пробормотал Рома, наступая ногами на белые тапочки. – Экое у тебя многолюдье. Может, выйдем прогуляемся на свежий воздух?

Я сказала: «Сейчас. Подожди!» – и побежала в спальню. Там я вынула из шкафа все свои шмотки и быстро их перетряхнула. Я выбрала полупрозрачное платье. Надела под него черное белье и впервые за долгое время накрасила физиономию по всем правилам боевой раскраски. Это значит, что я нанесла на лицо тон, нарисовала глаза, светлой помадой тронула губы и создала на лице полное впечатление, что оно не накрашено вообще. Волосы я слегка обработала горячими щипцами, а потом растрепала. И надев на светлые колготки туфли на высоком каблуке, вышла в коридор. Рома присел на пуфик и спокойно разглядывал Ливеншталя, который тоже сидел в коридоре. Они были похожи на двух взъерепененных котов.

– Ну, я пошла, – сказала я своему народу. – Прогуляюсь со своим школьным товарищем. Мы давно не виделись.

Краем глаза я уловила, что изменения в моем внешнем облике произвели на публику сильное впечатление.

– Ливеншталь, если мы с тобой сегодня не увидимся, то созвонимся, ладно? Извини меня. За тобой, наверное, скоро заедет Илона. Так что прощай!

Мы вышли с Ромой на улицу. Там стояла его машина. Простая практичная иномарка «Субару». Мы сели в нее и поехали в итальянский дансинг. Там мы ужинали и танцевали всю ночь. Целовались. И я была счастлива. Господи, как я была счастлива! Господи! Как я была…

Обратно мы приехали под утро. Прошли на цыпочках мимо спящей консьержки. Пешком взлетели на мой этаж, и я открыла дверь квартиры своим ключом.

Проходя в спальню мимо гостиной, я с великим удивлением обнаружила, что в ней на диване спит Ливеншталь. Илона почему-то его не забрала…

Мы легли с Ромой в постель и всю ночь занимались любовью. Я вдыхала запах его тела. Гладя меня по голове, он нащупал шрам и спросил: «Что это?» – «Это шрам, который мне напоминает, что люди смертны…» – «А у меня вот что…» – Рома взял мою руку и заставил провести по своему запястью: у него тоже был шрам. «А у тебя что?» – «Это я на стамеску напоролся…»

Потом мы заснули. И я как раз поместилась у него под мышкой. Господи, как я была счастлива! Как мне было хорошо и спокойно! На свете есть Бог! И этот Бог – любовь.

Проснувшись утром рядом с Ромой, я вдруг поняла, что хочу, чтобы из моей квартиры все, кроме Ромы, исчезли. Пока Ромы не было, вся эта камарилья исполняла роль моей семьи. А я была ее главой. Появление Ромы меняло ситуацию в корне. Мне столько надо было ему рассказать. И зачем мне чье-то присутствие? Оставить придется только Ли. У меня не было сил расстаться с китаянкой, ее массажи стали частью моей ауры.

Рома еще спал. Я не стала орать на всю квартиру и звонить в колокольчик. Я тихо нащупала тапочки и пошла искать Ли. По дороге я опять увидела спящего Ливеншталя и решила, что немного погодя я позвоню Илоне и спрошу, почему она не забрала Славика. Я погрузилась в ванную и приказала Ли сделать мне массаж в воде. Пока Ли колдовала над моей головой, шеей и руками, я пришла к неожиданному выводу: моя жизнь круто изменилась. Я вспомнила о родителях и решила, что меньше всего я хотела бы их возвращения из Парижа. Если это случится, я тотчас уйду из дома.

Когда проснулся Рома, я уже приготовила на кухне фондю и пожарила тосты, отогнав от плиты Сативати. Я слышала, как Сативати прошептала Ли:

– Madam wants to cook herself. She will fire us soon, I guess…

Надо было действительно куда-нибудь пристроить индусов. Полагаю, что богатый Ливеншталь мог бы взять их в услужение на свою виллу. Во времена Грибоедова это было модно, завести, например, «арапку-девку». Сативати могла бы ходить в национальных одеждах… подавать чай, курить благовония. Велусами мог бы стать садовником. Надо их пристроить.