– Ну чего ты?
– стал я грубовато утешать ее.
– Засмотрелся, задумался, а ты уже в панике.

– Витя, - Людмила всхлипнула.
– Она изведет тебя. Почитай в энциклопедии... За русалками водятся такие особенности. И Благушина сказала мне...

– Глупости, - отмахнулся я, вспоминая только что виденное.
– После работы хочется отдохнуть. И тебе рекомендую медитации у аквариума.

– Нет, Витя, ты как-то нехорошо повис на его стенках. Я даже испугалась, когда вошла: тебе явно было худо. Взгляни на себя в зеркало как с креста снятый.

Теперь я стал осторожнее. Выбирал время, когда Людмилы не было дома, и путешествовал в мир Берегини. С каждым разом это было все менее изматывающе. В конце концов я и впрямь научился отдыхать у аквариума, как на лоне природы. Обычно я возвращался домой в душном, битком набитом троллейбусе, и каким это было удовольствием очутиться в лесу, на берегу речки или прямо в ее прохладной воде. До сих пор я представлял себе духовную жизнь как нечто, состоящее из чтения, походов в театр, кино, дружеских бесед. И вот оказалось, что есть иные, до сих пор неведомые мне формы духовности. В мире Берегини не было книг, но была способность проникать в суть другого существа. Берегиня не знала, что такое телевизор, зато умела с помощью воображения перемещаться в пространстве и времени, прихватив с собой и меня, так что создавалась полная иллюзия истинного путешествия.

Я глубоко ошибался, полагая, что мир ее ограничен лишь заводью московской речки. В каких только местах мы не побывали! Плавали в холодных пространствах Печоры и Юкона, в голубых водах Ориноко и Байкала, я узнал вкус воды горных озер и артезианских колодцев. Леса, прерии, долины и холмы - все бугры и выемки нашей планеты я прочувствовал, пропустил сквозь себя. Встречались водоемы, где я задыхался, дергался в судорогах удушья настолько они были отравлены человеком. А Берегиня, вероятно, не без умысла перемещала меня из прозрачных источников в испорченные, мутные лужицы, а оттуда вновь в кристально чистые воды.

Однажды я очутился в соленом озерце с ржавыми пятнами то ли мазута, то ли нефти, в котором вверх брюшками плавали дохлые рыбины. Острый запах разложения выворачивал наизнанку мои внутренности.

– Узнаешь?
– прошелестел под ухом голос Берегини.

– Что?
– не понял я, почти теряя сознание от смрадной затхлости и гнили, взявшей в плен мое тело. Тысячью невидимых рук оплела меня вязкая, поруганная вода, и я понял, что еще немного, и пойду ко дну, если мой ангел-хранитель Берегиня оставит меня.

– Узнаешь?
– повторила она, обводя взглядом пространство озерца.
– Все это - не что иное, как отражение души человеческой: то, что происходит в ней, волшебно преломляется в наших природных зеркалах. Раньше здесь было море. Злоба, вражда, глупость людей превратили его в болото.

– Но при чем тут я? Почему я должен отвечать за чьи-то грехи? вскричал я, отчаянно барахтаясь среди полусгнивших трупиков кефали, белуги, севрюги.

– Ты человек, - вздохнула Берегиня, - значит, отвечаешь за все.

В какой-то миг мне стало стыдно своей принадлежности к роду существ, которые сумели сделать из моря поганое озерцо. И стыд этот был столь тяжел, что я стал задыхаться и даже смирился с этим, когда сильным рывком был вытащен русалкою на берег.

– Хочу на волю, - грустно сказала она.
– Отпусти меня.

– Неужели тебе приятней барахтаться в лужах, чем жить в чистом аквариуме?
– удивился я, успокаивая все еще бешеное дыхание.

– Если исчезнем мы, хранители рек, морей и лесов, будет совсем плохо, ответила она.
– Я слышу, как пробуждается наш хозяин Пан, его свист залетает даже в твою городскую квартиру на пятом этаже. Он зовет нас, зовет меня...

В сентябре я вновь поехал в столицу, на симпозиум врачей-ортопедов. Тетя Леля засыпала меня вопросами: как там русалочка, чем питается, не болеет ли, в долго ли я думаю держать ее в комнатном заточении. Я рассказал, что за чудо эта Берегиня, как непросто мне расстаться с ней. Тетушка сидела, хлопала белесыми ресницами и совсем как девочка, с полуоткрытым ртом слушала мою волшебную историю, которую я не должен был рассказывать никому. Когда же закончил, она твердо сказала:

– Еду с тобой.

Было приятно думать, что смогу подарить тетушке одну из сказок, которые слышал от нее в детстве. Был уверен, что Берегиня подружится с ней. Но, странное дело - как только я выложил перед тетушкой историю о таинственных превращениях русалки, наших разговорах и путешествиях, почему-то стало неспокойно. Еле дождался отъезда домой.

В дороге тетушка строила разные планы по поводу будущего Берегини, фантазировала, не является ли она первым представителем природного царства, сумевшим наладить связь с человеком.