Стэнли раскрыл голубую пластиковую папку, достал из нее какие-то бумаги. Хейлигер положил перед собой записную книжку и фломастер. Маклейн - сплошная подозрительность - не сводил с обоих настороженного взгляда.

"Этот вряд ли сообщит что-то путное, - отметил Плэйтон.
– Напуган до полусмерти и ни о чем, кроме утреннего происшествия, думать не в состоянии. Остаются двое. Кто-то из них был на рассвете в старой казарме. Если медику не померещилось, Хейлигер отпадает. Стало быть, остается Стэнли. А почему, собственно, не Маклейн? Был в это время у себя в комнате? Но кто это может подтвердить? Хейлигер, который якобы заглядывал к нему в дверь? Ну а если Маклейн сочинил свою историю специально, чтобы отвести от себя подозрение? Он, дескать, был в это время в коттедже и даже наблюдал, как биолог прокрался в комнату Стэнли. Вполне вероятно..."

– Начнем, господа.
– Плэйтон зажег сигарету.
– Кто первый? Вы, Стэнли?

– Как вам угодно.
– Физик оторвался от лежащих перед ним бумаг.
– Начну с фактов. Здесь, - он ткнул пальцем в бумаги, - анализы проб на радиоактивность, взятых с поста N_87. Одежда военнослужащих, оружие, личные вещи, растения, почва не содержат ни малейших следов радиоактивного распада. Никаких отклонений от нормы.

Не располагая исчерпывающей информацией, делать какие-либо выводы преждевременно. Лично я не вижу прямой связи между взрывом в глубине полуострова и появлением здесь тех, кого мы называем пришельцами.

Да, мы впервые услышали о них только теперь, после взрыва. Но, учитывая обширность территории полуострова, большая часть которого расположена за полярным кругом и практически не заселена, мы с таким же успехом можем предположить, что пришельцы обосновались там еще задолго до взрыва и что именно он явился причиной их миграции, а стало быть, и встреч с людьми.

Ну а если принять это мое предположение, то мы имеем дело с аномальными явлениями, которым не находят объяснения, но которые в общем-то не новы. Достаточно вспомнить хотя бы Бермудский треугольник. У меня все, господа.

Плэйтон слушал физика вполуха, мысленно фиксируя все: интонации голоса, выражение лица, жесты, манеру держаться. На первый взгляд, в поведении Стэнли ничего подозрительного не было. Внешне он был абсолютно спокоен, но именно это спокойствие резко контрастировало с его полуистерическими выходками на утреннем совещании и невольно настораживало.

– Ну что же, - Плэйтон кивком поблагодарил физика.
– Послушаем остальных членов комиссии. Что у вас, Хейлигер?

– Примерно то же, что и у Стэнли.
– Глухой, невыразительный голос биолога удивительно соответствовал его внешности - редкие грязновато-пепельного цвета волосы, незапоминающееся лицо, заурядное телосложение, серый поношенный костюм. О таких говорят: глазу зацепиться не за что.
– Обследования не обнаруживают ничего инородного на одежде и предметах, принадлежавших солдатам с восемьдесят седьмого поста. Ни растения, ни микроорганизмы почвы в тех местах, где наблюдались пришельцы, не претерпели решительно никаких изменений.

На лужайке остались четкие следы коровьих копыт. Нарушения растительного покрова и раздавленный богомол вызваны пребыванием этого животного. И только. Никаких других следов не обнаружено.

Тропинкой возле холма Сомерсет пользуются, видимо, не так уж часто. Здесь обнаружены следы шести пар ног, обутых в стандартную обувь сорокового - сорок третьего размеров. По-видимому, они принадлежат тем, кого видел егерь Дэвидсон.

Если это так, то материальные следы своего пребывания, а именно отпечатки подошв, пришельцы начали оставлять только в непосредственной близости к Гринтауну. Следы эти ведут к шоссе и на нем теряются.

– А исчезновение солдат?
– Плэйтону хотелось встретиться взглядом с биологом, но тот не отрывал глаз от записной книжки.
– Это, по-вашему, не следы пребывания пришельцев?

– Следы со знаком минус, - мрачно сыронизировал Стэнли.

– Да, - согласился Хейлигер.
– Со знаком минус. Точнее не скажешь.

– Ваши выводы?
– напомнил Плэйтон.

– Если бы не исчезновение солдат и коровы, я бы считал, что пришельцы не существуют вовсе.
– Хейлигер, наконец, оторвался от записной книжки, взглянул на Плэйтона. Глаза у биолога были серые, пристальные, пронизывающие насквозь.
– Я хотел бы лично обследовать одежду солдат и ботало, полковник.

– Результаты лабораторных исследований вас не устраивают?

– И все же я хотел бы взглянуть на эти вещи собственными глазами.

– Думаю, в этом нет необходимости.
– Полковник перевел взгляд на Маклейна.
– Что вы нам скажете, док? Можете не вставать.

– Первая группа десантников тотчас после возвращения с поста N_87 прошла тщательное медицинское обследование. Тесты и анализы не выявили практически никаких отклонений от нормы.

"Мужи науки, - скорее снисходительно, чем с уважением отметил Плэйтон.
– Стоит им сесть на своего любимого конька, сразу же начинают чесать как по писаному. Одинаковый стиль, одинаковые обороты. Школа. Неужели нельзя изложить все это своими словами?"

– Вы сказали - практически никаких?

– Да, - Маклейн поправил пенсне.
– Почти у всех повышенное содержание адреналина в крови. Но если учесть, что они только что вернулись с операции, это вполне объяснимо. Психиатр, обследовавший Зисмана, Дэвидсона и О'Брайена, считает, что с психикой у них все в порядке. У последнего, правда, установлена некоторая склонность к истерии. Вот, собственно, и все.

– Не совсем, док, - поправил его Плэйтон.

– Что вы имеете в виду?
– сухо поинтересовался Маклейн.