Принцесса молчала. И смотрела на Егора. Она видела, как на его лице проступает понимание, ясное осознание ситуации. Он ведь подозревал...

Только теперь ему стали окончательно ясны взгляды, которые он ловил, когда Соловей приезжал к Королеву, а у него была Саша, и то, как Королев завел однажды какой-то нелепый разговор - расстроился бы он или нет, если бы Сашка вышла замуж за пожилого, - ему тогда показалось, что Король комплексует по поводу последней своей пассии, молоденькой фотомодели, в которую был дико влюблен... А тут вон оно что... Оказывается, Соловей ее любит. Бред. Просто бред. И таинственный жених - Соловей. Что же ты натворила, Принцесса?..

У Егора снова закружилась голова.

Саша внимательно смотрела на Егора и пыталась понять ход его мыслей. Принцессе показалось, что чемодан в руке будто бы стал легче - толку от него теперь...

"Неужели Соловей откажется? Неужели ему действительно нужна я, а не деньги? Да нет, вряд ли. Иначе он увез бы меня, да и все. Ничего не требуя, никаких денег. Значит, это не любовь? Похоть? Когда любишь, не нужен чемодан с деньгами. Или ему нужно было спровоцировать отца и Егора? Чтобы убить их. Похоже. Оставшись в живых, они рано или поздно нашли бы его. Да и я, зная, что живы отец и Егор, никогда не свыклась бы с Соловьем, а так - нет в живых ни того ни другого, один у тебя, милая, близкий человек и остался... Да это просто Гумберт какой-то! А может, и похлеще. Или это и правда только месть за отказ выйти замуж?.."

Мысли пронеслись в голове Саши мгновенно. Она не знала, что делать. Человека, который наворотил такой хаос, остановить невозможно. И трудно понять, чего он хочет на самом деле.

– Пять секунд истекли, моя рыбка. Решай.

– Послушайте, вот чемодан. В нем...

– Саша, не надо!
– вдруг вмешался Егор.
– Ему не нужны деньги. Я все понял. Ты была оскорблена, ты хотела сделать мне больно. А этот воспользовался. Ты же не давала ему согласия раньше. Если бы он был нормальным человеком, то хоть задумался бы, почему ты так сразу передумала и согласилась выйти за него замуж. Слушай, Дракон, или как там тебя, Соловей-бомбардировщик, я знаю, чего ты хочешь на самом деле, и не от меня или Королева, но ты этого не получишь. Феликс рассказал, кто ты такой. Ты не получишь ее. Давай, я готов с тобой драться. Кто победит, тот и... Прости, Сашка, но это единственный выход. И не думай, крысячий король, что тебе будет так же легко, как в зале у Феликса.

Соловей засмеялся. Открыто, искренне захохотал, как человек, который с облегчением сбросил опостылевшую маску.

Почему-то Саша обратила внимание, что брюки у него немного коротковаты.

Неожиданно у Принцессы мелькнула надежда: сейчас Соловей махнет рукой и признает, что все это глупо, что это было умопомрачение, станет обычным пожилым толстым дядькой, другом отца, и они пойдут все вместе, вчетвером, в какой-нибудь паб выпить по кружке "Гиннеса" и постепенно забудут об этом кошмаре.

Соловей поднял голову. Он уже не смеялся. Саша поняла, что кошмар продолжается.

Соловей снял пиджак и остался в белой рубашке.

Зверская гримаса замерзла на лице Соловья. Он смотрел, не отрываясь, Егору в глаза и медленно, с железным шелестом тянул клинок из недр тонкой трости с костяной рукояткой.

Лезвие было трехгранное, узкое, с кровостоком, а когда показалось острие, Егор отметил, что это почти игла.

Соловей не стал утруждать себя фехтовальными па: никакого салюта "подвысь", никакой глупой стойки. Он сделал стремительный выпад. Егор чудом успел поставить защиту, отступил на полшага и чуть не упал.

Глава двадцать восьмая. СТРАХ, НЕНАВИСТЬ И НЕМНОГО ПРАКТИЧЕСКОГО ФЕХТОВАНИЯ

Сражаться было непросто - поверхность крыши и правда походила на вафельный корж. К тому же она слегка закруглялась, как труба, только более полого - как труба большого диаметра. Кот оступался, балансировал, запинался. От этого его движения были порывистыми и порой бессмысленными. Правда, ячейки под ногами оказались не так уж страшны, и, приноровившись, Кот через несколько минут после начала боя смог вполне сносно перемещаться.

Соловей двигался мало, точно и в целом осмысленно, как толстый опытный канатоходец. Хотя его тоже шатало - никому не понравилось бы танцевать на громадном выгнутом вафельном корже с ячейками в пять сантиметров глубиной.

Сначала Кот думал, что справиться с этим свихнувшимся пузырем будет нетрудно. Он вспомнил Людоеда и крепостную стену Замка, на которой лихо повоевал, дожидаясь хозяина. Людоед тогда не успел, и красивого поединка не вышло. "Ничего, компенсируем здесь", - ухмыльнулся Кот. Он был прирожденным бойцом и знал, что фехтует гораздо лучше Егора.

Тем не менее той ночью на крыше пешеходной галереи Тауэрского моста, на высоте нескольких десятков метров над Темзой, происходил обычный посредственный бой - возможно, огнестрельное ранение, хоть и легкое, все-таки сказывалось: Кот явно сдавал. Он нервничал, ошибался, шпага как будто стала ему непривычна. Кот с трудом переставлял ноги и старался не смотреть в сторону Саши.

Принцесса замерла. Каждая мышца ее была напряжена. Саша понимала, что это почти поражение. Поэтому даже не удивилась, когда Соловей сделал короткое движение клинком, шпага выпала из руки Кота, гениальный фехтмейстер упал, словно плюшевая игрушка, и скатился с крыши, непонятно как удержавшись локтями и пальцами за стальной уголок на краю.