– И тем не менее он работал, - спокойно возразил седой человек в сером костюме, стоящий особняком.

– Летал или был управляем?

– И то, и, естественно, другое, - ввернул Александр Николаевич.

– Ну, лететь может даже камень, если его бросить, - отмахнулся Дятлов.

– И тем не менее, как это ни поразительно, - последними словами седой пытался предупредить вспышку возмущения конструктора, - он очень искусно уходил от преследования.

– Вы хотите сказать, что он выполнял команды?
– спросил Дятлов, склонив голову набок и подозрительно глядя на полковника.

– Видимо...

– Можем проверить, - с недоверием произнес конструктор.
– Включим неповрежденные блоки мозга и спросим непосредственно у них.

– Память могла уцелеть?
– полковник подался вперед.

– Ну, не вся, большую часть вы повредили ракетой. Но есть и уцелевшие блоки. Импульсы, записанные в них, мы можем преобразовать. Тем более что речевые механизмы робота не пострадали. Релаксационные генераторы полностью сохранились.

Полковник оглянулся, встретил одобрительный взгляд седого и снова обратился к конструктору:

– Попробуйте, - сказал полковник и тихо добавил: - Пожалуйста.

Дятлов повозился немного, подсоединяя микрофоны к релаксационным генераторам и фильтрам.

– Сейчас, сейчас, - приговаривал он.
– Тут ведь широко применена струйно-акустическая техника и пьезоэлектрические микрофоны.

Послышалось несколько щелчков, гудение, и низкий приятный голое произнес:

– Слушаю. Готов к исполнению.

– Готов к исполнению?
– прошептал изумленный конструктор.
– Подумать только, этот испорченный ящик, эта насмешка над здравым смыслом, этот шарж на технику готов к исполнению! Или я ослышался?

– Нет, вы не ослышались, - заверил его полковник.
– И вообще, сразу видно, что ваш главный конструктор не ошибся, выбирая для нас специалиста. Я скажу ему об этом. А сейчас разрешите мне, - он снова оглянулся на седого, кое о чем спросить у аппарата.

Его рука чуть-чуть дрожала от нетерпения, когда он потянулся к микрофонам ввода команд.

– Ты помнишь, что с тобой было?

– Когда?
– спросил аппарат.

– С момента твоего создания.

– Нет, еще раньше, - вмешался Александр Николаевич, хватая второй микрофон и почти отталкивая полковника.
– Ты помнишь робота по имени Льодик?
– Он закрыл рукой микрофон и только теперь сказал полковнику: - Извините.

– Имя Льодик знакомо мне, - произнес аппарат.
– Часть меня называется...

Что-то захрипело, засвистело, прозвучал зуммер...

– Продолжай!
– приказал полковник.

– Дальше не помню. Запись обрывается. Но к этому моменту Дятлов уже справился с изумлением и пришел на помощь полковнику и Александру

Николаевичу. Он сказал в микрофон:

– Просмотри все записи, относящиеся к тому времени. Перечисли события, которые помнишь. Почти одновременно раздалось:

– Готов к исполнению. Взять окись диметилгидрофторгуазы и соединить с оксиферокальцийпенотусирозикамонала, подогреть до пятидесяти градусов и соединить с...

Около получаса аппарат перечислял различные реакции и маневры, которые ему пришлось исполнять в те времена, когда его части являлись лабораторными роботами. Александр Николаевич первым осознал, что поток лабораторных воспоминаний может продолжаться бесконечно долго, и прервал его новым вопросом:

– Ты помнишь, что находилось в большом энцефальере?

– Помню, - ответил аппарат.

Полковник выразительно пожал плечами и отодвинулся от микрофона. Александр Николаевич уточнил:

– В большом энцефальере находился выращиваемый нами искусственный супермозг. Потом его унесли из энцефальера. Кто это сделал?

– Против воли Великого Хозяина не действовал никто, - ответил аппарат. Те, что живут во мне, выполняли его волю.

– Я же говорил, - торжествующе начал Дятлов, но Александр Николаевич так посмотрел на него, что тот умолк.

Зато, воспользовавшись короткой паузой, полковник снова взял микрофон и спросил:

– Как выглядел Великий Хозяин?

– Он был прекрасен.

– Опиши его подробно.

Полковнику очень хотелось сказать: нарисуй словесный портрет.

– Это был Великий Хозяин.

Александр Николаевич решил несколько изменить вопросы:

– Расскажи, что запомнилось тебе больше всего из случившегося тогда.

– Необычный свет. Новое видение. Умение видеть скрытое. Умение чувствовать то, чего не знал раньше.