Никто не мог потом вспомнить, что он действительно видел в последовавшей суматохе, и как реагировал на это. Но проявленные фотографии запечатлели Хосе Дола с округлившимся в ужасе ртом. Он споткнулся о свой стул, отскакивая назад, как будто упавший перед ним предмет был готовой взорваться бомбой.

Джульетта вопила во всю силу легких, обхватив голову руками. Повсюду, рассыпавшись по скатертям и коврам, валялись огромные осколки стекла, но ни на одном фото не оказалось ни одного раненого. Чудо — но никто не пострадал!

Несколько секунд Элла лежала без движения. Поскольку спина ее была согнута, а колени крепко поджаты к груди, сразу было и не разобрать, что с ней — камеры не видели ее лица. Она оказалась в той же одежде, которая мгновения назад была на ней в Оксфорде.

Те, кто сумел распознать в фигурке человеческие очертания, могли принять ее за самоубийцу, выбросившуюся из окна одного из номеров высоко наверху, и пробившую потолок.

Один из журналистов «Скай Ньюс» первым решился до нее дотронуться. Он взял ее за плечо, чтобы перевернуть, — тем же жестом, каким переворачивал бы труп на дороге где-нибудь в Боснии.

Элла приподняла голову, и вдруг все начали выкрикивать ее имя.

Кричала ее мать. Кричали фотографы, надеясь, что она повернется к их объективам. Кричали журналисты, пытаясь задавать вопросы. Дола, рванувшись вперед, чтобы загородить ее от остальных, Изумленно шептал: «Элла! Элла!! ЭЛЛА!»

Стрекотание камер было похоже на стук градин по стеклу. Те, кто уже сделали вожделенные фото, стали звать доктора, и эти крики подхватили все:

— Приведите врача! Позвоните в «Скорую»! Ей нужны санитары! Не трогайте ее! У нее, наверно, все кости переломаны — не трогайте ее, вы ее убьете!

Элла сползла со стола. Дола подхватил ее — ему показалось, что ее вес не больше, чем у котенка, — но она вывернулась из его объятий, и схватила мать за руку. Она не казалась ни испуганной, ни удивленной. Ей хотелось увидеть Джульетту — и вот она, Джульетта.

Дола впихнул их в один из лифтов, сдерживая напор толпы широко расставленными руками и ногами, пока двери не закрылись. Сумрачное пространство лифта после галогенового сияния ламп казалось черной дырой. Шахту сотрясал рев голосов: «Элла! Элла!»

Джульетта всхлипывала. Элла была молчалива и спокойна.

— Ты ранена? — пробормотала ей Джульетта. В вопросе не ощущалось особого участия.

На восьмом этаже двери открылись, и Дола, нервно оглядываясь, заторопил их:

— У нас есть номер, я его забронировал… Где-то у меня был ключ… Чтобы не надо было возвращаться в тот дом… Ага, вот, номер 1111. Наверно, это сюда… — он стоял, не зная, куда податься.

Позади нежно звякнул лифт.

— Идем, — наконец решился Дола, потянув их влево, и почти сразу же остановился. — Тысяча первый, тысяча второй… А нам нужен… Черт! Не туда… черт! Давайте скорее обратно, в лифт!

Но двери захлопнулись, оставляя их загнанными в ловушку не на том этаже, а соседний лифт уже открывался, вываливая наружу толпу ощетинившихся камерами журналистов.

— Элла, что произошло? Ты упала? Ты пыталась покончить с собой? Элла, ты ранена?..

Дола, задвигая ее себе за спину, и останавливая расспросы жестом выставленных вперед ладоней, мельком оглядел ее: может, она и вправду ранена?

— Я не порезалась, и вообще ничего такого, — ответила Элла.

Дола вгляделся пристальнее, и с удивлением понял, что она говорит правду.

— Элла, как случилось, что ты упала?

— Я не падала.

— Расскажи нам, что случилось!

Она попятилась на площадку за крепко держащей ее за руку матерью. Дола яростно вертел головой в поисках лестницы.

Чья-то рука поймала ее за рукав, другая — за кисть руки. Они ощупывали ее, будто хотели убедиться, что она им не снится. Элла отстранилась, вырвав руку.

— Откуда ты появилась?

— Я была в той маленькой комнатке… — она взглянула на Джульетту. — А где Питер, он здесь? Он заставлял меня левелтировать… А потом я приземлилась на этот стол…

— Но где ты была? На верхнем этаже?

— Я была в том месте… в Оксфорде.

— Что?! — вопросы обрушились лавиной, все журналисты наперебой выкрикивали ее имя. Позади из лифтов вывалила следующая партия, подхватывая и множа шум.

Здоровяк Барри Грин, расталкивая других своими твидовыми локтями с кожаными нашивками, пробрался к ним. Он размахивал ключом на толстом круглом брелоке, таком же, как у Дола. На нем был номер 1016.

— Джо, давай, двигай сюда! — репортер «Дейли Стар» обхватил одной рукой плечи Дола, а другой — талию Джульетты. Элла оказалась плотно зажатой между ними. Номер 1016 был от них через две двери. Дола и не думал сопротивляться. Дверь открылась так резко, что Элла едва не упала через порог. Грин топтался позади, отпихивая камеры, и пытаясь захлопнуть дверь.