«Так, привал десять минут. Потом дальше», - сказал я, останавливаясь. Мара, видно, шла уже на автомате, потому что никак не отреагировала и, сделав несколько шагов, врезалась в меня. И только после этого она встрепенулась и спросила:

–  А? Что? Привал?

–  Да. В следующий раз не доводи себя до такого состояния. Да и я, правда, хорош - не углядел. И ты, Балабол, мог бы и подсказать, что Мара идет из последних сил. Она же перед тобой идет.

–  Так это, я то чего? Я это… - замямлил Балабол, не зная, что сказать.

–  Ладно, проехали, - проговорил я, присаживаясь на землю. Жара подбежала ко мне и начала ластиться. Я с удовольствием почесал ей за ушами, отмечая про себя, как увлеченно за нами наблюдает удивленная Мара. «Да не стой ты, садись», - сказал я девушке, которая тут же воспользовалась советом и просто улеглась на землю, закрыв глаза. И все-таки Мара определенно кого-то мне напоминает. Вот блин, память совсем дырявая стала.

Балабол развязал свой рюкзак и, немного покопавшись в нем, достал плитку шоколада.

–  Мара, - позвал девушку Балабол, - вот, возьми шоколадку, съешь. Полегчает.

–  Спасибо, не хочется чего-то, - ответила она ему.

–  Бери, бери. Шоколад - хороший энергетик, ну, и сладкий к тому же, - поддержал я напарника.

–  Хорошо, - сказала Мара и взяла протянутую плитку, усаживаясь.

Я слегка подтолкнул Жару в сторону девушки. Псица подошла к ней и присела рядом. «Чего это она?» - спросила Мара. «Шоколадку просит, - ответил я, улыбаясь.
– Дай ей небольшой кусочек». Девушка отломила пару долек и протянула их псице. Жара быстро съела предложенное и опять замерла перед Марой, выпрашивая добавку. Мара этого явно не ожидала и сначала оторопела, но потом улыбнулась и, отломив еще дольку, протянула ее Жаре, которая опять, быстро съев шоколад, неподвижно замерла перед девушкой.

«Жара, не жадничай, лучше иди сюда, дам сухарик», - проговорил я, доставая сухарь. Псица мгновенно, едва заслышав заветное слово «сухарик», подбежала ко мне. «Не будешь больше жадничать и нагло выпрашивать последнее у Мары, а? Не будешь? Тебе должно быть стыдно, Жара! Ведь Балабол дал шоколадку не тебе, а Маре! Ты поняла меня, Жара?» - проговорил я нравоучения для псицы, сжимая в правой руке сухарь.

Поняв, что ее за что-то отчитывают, и что сухарик никак не светит, Жара демонстративно отвернулась от меня и, усевшись на землю, принялась негромко скулить. От увиденной картины Мара залилась звонким смехом, а после и Балабол, глядя на нее, засмеялся. Честно признаться, в основном ради этого я и «отчитывал» Жару. Мне хотелось, чтобы девушка побыстрей отошла от пережитого, потому что нельзя в Зоне поддаваться эмоциям. За пределами пожалуйста, но внутри - нет. Так что, смех Мары просто как бальзам мне на душу.

«Иди сюда, Жара. Вот, возьми заслуженный сухарик», - сказал я и протянул руку с лежащим на ней сухарем. Жара повернула голову, посмотрела на сухарь, потом на меня - мол, я же знала, что дашь сухарик, и зачем все это надо было - и отвернулась. Мара опять засмеялась. Я глядел на улыбающуюся и смеющуюся девушку и вспоминал Катю, ее задорный и переливчатый смех.

«Жара, не капризничай, а то отдам сухарь Маре», - проговорил я, протягивая сухарь девушке. Этого псица выдержать не смогла и, резко повернувшись, схватила сухарик, после чего улеглась на землю и принялась с наслаждением есть. Все засмеялись. Напряжение, витавшее в воздухе с завода, улетучилось. Я потрепал Жару по загривку, посмотрел на смеющихся Мару и Балабола и спросил:

–  Мара, ты как? Не сильно устала, а то может темп не такой сильный задавать?

–  Да вроде ничего, терпимо.

–  Географ, а когда обедать будем? И где?
– спросил Балабол.

–  Где, где? В Караганде. Все тебе расскажи, - смеясь ответил я ему.
– Еще рано, думаю часов восемь еще пройдем, а там и место искать будем.

–  Э…

–  Не парься, шучу я, шучу.

–  Пойдем то другим путем?
– опять задал вопрос Балабол.

–  Конечно, кто же ходит в Зоне одной и той же дорогой, - продолжил я.
– Ну что, отдохнули? Тогда в путь. Идем также: Мара, если что - не геройствуй, говори. Понятно?

–  Да, - ответила девушка, смущаясь.

Наш обратный путь пролегал по узкому перешейку между двух болот и примерно через пять километров после них упирался в бывшую свиноферму, на которой я, в связи с новыми обстоятельствами в лице Мары, собирался заночевать. Конечно, не на самой ферме, а в домике директора. Без Мары мы с Балаболом прошли бы мимо и заночевали где-нибудь в лесу, но с девушкой я не хотел рисковать. Да и видно, что Мара очень устала.

На ферме я ужу ночевал несколько раз и мог определенно сказать, что максимум нас может там ждать - это плоти и крысы. Но и то, последних я видел там всего один раз и в мизерном количестве. А плоти особой опасности не представляют. Даже наоборот - глаз плоти в результате воздействия радиации и выбросов приобрел несколько новых свойств, самым важным из которых является способность к регенерации хрусталика. Правда, я уже давно не охочусь на плотей ради этой добычи. Во-первых, в силу своей малой опасности и большой распространенности плоти представляют собой легкий объект охоты. А во-вторых, мне не нравится сама процедура «добычи» глаза, а тащить голову целиком довольно тяжело.

Хотя, на данный момент меня больше волновала часть пути, пролегающая вдоль болот. Они были небольшие, метров триста шириной и неглубокие, но при этом уходили далеко в стороны. Около таких мест очень любят обитать снорки и кровососы. Да и в самих болотах хватает всякой мелкой и не совсем гадости, так и норовящей сожрать кого-нибудь.

Вскоре мы почувствовали приближение болот: воздух стал более влажным, запахло сероводородом. Я остановился и предупредил остальных: «Впереди болота, будьте осторожны. Постараемся пройти как можно быстрее. Ну а после еще часок ходьбы и отдых». Мара и Балабол кивнули, соглашаясь. Девушка выглядела очень уставшей, но сейчас нельзя было останавливаться - слишком близко от болот. «Мара, потерпи, осталось немного», - постарался приободрить я девушку, после чего, уже обращаясь ко всем, сказал: «Идем след в след и максимально быстро. Все, вперед».