–  Хорошо, я согласен. Когда надо выходить?

–  Еще вчера. Шучу конечно. Сегодня у меня еще полно дел, а вот завтра, думаю, в самый раз. Буду ждать тебя к восьми утра у развалин третьего блокпоста.

С этими словами я встал из-за стола, пожал Балаболу руку и, кивком попрощавшись с Лисом, пошел на улицу. Дел и вправду было невпроворот. Зиба жил рядом с «Хабаром», да и где еще жить финансисту, если не около заведения Гаврилыча. Ведь «Хабар» - это, можно сказать, центр сталкерской деятельности, неофициальная штаб-квартира всех, ну или почти всех, сталкеров.

Пробыл у Зибы я недолго, минут тридцать. Но и этого хватило, чтобы узнать о текущем состоянии моих финансов, поговорить о Зибиных родственниках, жаждущих его быстрой кончины (на что я рассказал анекдот о здоровье еврея, и мы посмеялись), обсудить действия военных и, конечно же, выслушать жалобы Зибы о том, что я мог бы почаще заходить к нему побеседовать. После этого я зашел за своей старушкой Тойотой. Почти все в округе ездят на Нивах или Уазиках, а я предпочитаю япошку. Хоть машина и старенькая, но надежная и вместительная. Когда в начале своего сталкерского становления я сказал Гаврилычу, что хочу приобрести такой джип, он как-то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Зато сейчас я обладатель единственной Тойоты на ближайшие несколько десятков километров. Как говорится, каждому свое.

Уже на машине я заехал к оружейнику Макару. У него я прикупил патроны к своему Абакану, гранаты к подствольному гранатомету ГП-30, обычные гранаты и новенький созданный в лабораториях военных бронежилет. Мой уже поизносился, да и весил прилично, хотя я привык к его весу. Купленный у Макара бронник весил меньше, но при этом благодаря каким-то новым технологиям стал более пулестойким. Пообщавшись с оружейником еще полчаса, я поехал в «Хабар» к Гаврилычу за кофе, тушенкой и другими продуктами. Загрузив все в Тойоту, и завернув домой за кое-каким снаряжением, я помчался к бункеру.

Машину я оставил в полутора километрах от убежища в своеобразном гараже-шалаше. Надел тяжелый рюкзак с припасами и пустился в путь до бункера. Живности здесь почти не было, аномалий тоже, так что я двигался, не опасаясь попасть в аномалию или быть съеденным.

Где- то через десять минут ходьбы я услышал, что мне навстречу кто-то быстро двигается. Я догадывался кто это, но на крайний случай взял автомат наизготовку. Из расположенных от меня метрах в сорока кустов зеленки выскочил слепой пес и помчался навстречу. Жара! Я убрал свой автомат, снял рюкзак и присел на корточки. Подбежав ко мне, Жара начала ластиться. Я погладил ее, почесал за ушами, угостил заранее приготовленным кусочком ржаного хлеба.

У слепых псов очень чуткий слух - природа, а по большей части Зона, компенсировала им таким образом отсутствие зрения. Но у Жары, как мне кажется, больше способностей, чем у обычного слепого пса. Мне приходилось видеть, и не раз, как собаки попадали в аномалии: во время преследования или даже просто бродя по территории Зоны. Но с Жарой, я уверен, такого не случится. Не знаю, что послужило катализатором изменений в ее организме - может лекарства, которыми я ее колол, пока она поправлялась, может еще что. Но аномалии она чует за версту. Порой во время наших вылазок Жара выявляла аномалии там, где я не мог определить их визуально. Последующая проверка таких мест гайками всегда подтверждала наличие опасности. Так что с псицей я мог ходить по Зоне, почти не применяя гайки. Это, конечно, не значит, что в одиночку я не смогу пройти по Зоне. Тем более, если вылазка предполагала большую долю риска, то Жару я оставлял около бункера. И знал, что псица не убежит, не пойдет за мной - в этом плане она очень послушна. Вот и в этот раз Жара шла передо мной, позволяя не тратить время на проверку сомнительных мест, а попросту обходить их, следуя за моей проводницей.

Дорога до бункера заняла совсем немного времени. Разложив припасы по местам, я вышел наружу и принялся играть с Жарой. Это она обожала, и на какое-то время превращалась из матерой псицы в щенка: с радостью бегала за брошенной палкой, боролась со мной или просто получала наслаждение от почесывания за ушами.

Очень быстро стемнело. Около края леса, недалеко от бункера есть невысокий взгорок, на котором я люблю стоять и любоваться вечерними пейзажами. И сейчас я решил сходить туда. Через какое-то время я уже стоял и смотрел на медленно плывущие в небе облака, окрашенные последними лучами заходящего солнца в нежно бордовые тона - все-таки, как это очень красиво. Сидящая у моих ног Жара, наверное, тоже о чем-то думала, ее неподвижный взгляд был устремлен куда-то вдаль. Постояв еще немного, мы пошли обратно. Завтра рано вставать. Хотя хорошо, если усну, а то с меня станется всю ночь раздумывать о предстоящей вылазке.

В бункере я принял душ, переоделся, поужинал и, взяв бутылку Tullamore Dew, устроился в мягком кресле. Это в деревне у меня спартанская обстановка, а здесь мой ДОМ, и поэтому я постарался сделать максимальный комфорт. Ну а виски мне просто нравится. Тем более, если надо поразмыслить. Прозрачную я, конечно, тоже употребляю, но по более прозаичным случаям.

Во время моего пребывания в бункере Жара тоже спит в помещении - привыкла с тех пор, как была ранена. Вот и сейчас, устроившись у меня в ногах, она тихо лежала, а может, и спала уже. Как-то незаметно мои размышления о завтрашнем дне перешли в дремотное состояние, и я уснул.

За десять минут до условленного срока я уже сидел в развалинах блокпоста (ни к чему лишний раз светиться) и прикидывал, правильно ли рассчитал продолжительность вылазки: пять - шесть дней. По моим расчетам выходило: полтора дня до завода, полдня на обследование территории, полтора дня на обратный путь, плюс непредвиденные обстоятельства. И хотя загадывать на будущее считалось плохой приметой, я всегда все расписывал. Жара сидела рядом. Мелкие подрагивания выдавали ее напряжение: вылазки она любила, наверное, еще больше чем игры.