Анаит уже сбросила покрывало, не считая нужным дольше скрывать раны, нанесенные ей истязателем Артаком Рштуни. Едва сдерживая слезы, рассказала она, что тот убил ее этца.

Пережитые события, весть о предательстве Васака, неопределенное положение и опасности, угрожавшие Рштунику, – все это держало обитателей замка в напряжении и тревоге.

Медленно поправлявшийся Артак начал постепенно проявлять интерес к окружающему. Он пытался встать с постели, но не мог.

– Анаит. едет мать Спарапета, с ней жены нахараров! – как-то вечером, вбежав в покой и с трудом переводя дух, сообщила Астхик.

– Почему же ты так испугалась, милая? – сказала Эстер.

Мать Артака, Эстер и княгиня Аршалуйс поспешили навстречу новоприбывшим, в числе которых были жены и дочери нахараров Мамиконяна, Хорхоруни, Гнуни, Апауни. Их сопровождал отряд вооруженных крестьянок. Все были верхом на конях; женщины княжеского происхождения носили черные одежды, у крестьянок в знак скорби были распущены косы. Несмотря на холода, все были босые. Так велела Старшая госпожа.

Сама она, войдя, направилась прямо к Зохраку, осмотрела его, помолилась, поцеловала в лоб и затем присела у его ложа. Присели и остальные гостьи.

В дверях показались крестьянки.

– Войди, Елиса! Войдите, сестрицы и дочки! – с мягкой грустью пригласила их Старшая госпожа.

Держась с большим достоинством, без той неловкости и скованности, которые проявила бы крестьянка, попав в замок при других обстоятельствах, вошла почтенного вида старуха. Остальные, одетые по-праздничному, вошли вслед за нею. Елиса молча, не волнуясь, поцеловала Зохрака в лоб, села рядом с матерью Спарапета. Остальные крестьянки не решались садиться в присутствии Старшей госпожи.

– Господь уберег твою жизнь, ягненок, чтобы ты сподобился участвовать в великой войне! – с любовью сказала Зохраку Старшая госпожа.

Зохрак показал глазами на босые ноги своей бабки:

– Зачем это, Старшая мать?

Та строго и торжественно кивнула головой:

– В скорби сейчас народ и страна, ягненок мой… Взгляд ее упал на Анаит, она раскрыла объятия:

– Подойди, доченька, подойди! Вот теперь ты мне истинная дочь!

Анаит разрыдалась.

– Не надо, не плачь, дочь моя, отец твой спит в родной земле.

– Да успокоит господь его душу! – со слезами на глазах отозвались присутствующие.

Больше всех были потрясены мать и жена Гадишо и дочь его Олимпия. Как только до них дошла весть об измене Гадишо и Артака Рштуни. они поспешили в замок Огакан и вместе со Старшей госпожой прибыли в Рштуник. Увидя Анаит, Олимпия подбежала к ней, крепко обняла и разрыдалась. Анаит поняла ее и плакала вместе с нею.

Елиса взглянула на мать Спарапета, склонилась перед нею и обратилась ко всем:

– Наши сыновья, которые служат в коннице сражаются сейчас против кушанов… Пожелаем же им, чтобы они удостоились счастья сражаться за родину! Ах, князь, считай себя счастливым. Что делать детям нашим, прах которых должен оставаться в чужой земле? Кто им родную землю даст?..

– Родина освободит их, – надейся, Елига! – утешала мать Спарапета.

Новоприбывшие перешли к Артаку Несмотря на слабость, он присел на ложе и поцеловал руку Старшей госпожи.

– Крепись, дитя мое! Береги свою жизнь для большого дня! – сказала ему мать Спарапета.

– Слово твое принимаю как приказание! – отозвался Артак.

Мать Спарапета прибыла в Рштуник по серьезному делу. На побережье Бзнунийского моря она собирала особый отряд из нахарарских жен и дочерей и из крестьянок Через особых гонцов она разослала призыв ко всем – собраться в замке Рштуни, чтобы почтить могилы сепуха Гедеона и других рштунийских подвижников – воинов и крестьян, павших во время выступления нахараров-предателей.

На следующий день в замок прибыли другие – жена и дочь нахарара Арцруни с несколькими десятками женщин из княжеских семей и с крестьянками Арцруника. Старшая госпожа приказала всем приготовиться к посещению могил погибших.

К шествию присоединились также восставшие рштунийские крестьяне во главе с Абэлом-Наапэтом и воины с сепухом Бардом. Погибшие покоились на родовом кладбище Рштуни. Анаит и Олимпия с плачем упали на могилу Гедеона. Рыдали, стоя чугь поодаль, и Эстер с княгиней Аршалуйс. Мать Спарапета строго взглянула на них и воскликнула:

– Не плачьте!.. Радоваться нужно, – погибшие победили! Она молча помолилась, затем обратилась к женщинам:

– Дал бы господь и нам удостоиться победы! Наши воины-защитники, наш Спарапет, наши военачальники посвятили себя великому делу… Дадим же и мы, женщины страны Армянской, клятву пренебречь лишениями и опасностями и до конца остаться верными родине и народу!

– Аминь! – в один голос отозвались и знатные женщины, и крестьянки.

Елиса повернулась к Старшей госпоже, склонила голову перед нею и обратилась ко всем: