Артак вернулся в долину, собрал своих воинов и оставшихся на месте рштунийских крестьян в один отряд. Им владели радость и смущение: такого поворота событий он не ждал. Ему всегда казалось, что он может направлять события по своему усмотрению. Но сейчас он видел, что упустил эту возможность: народ поднялся на своего нахарара, и поднялся во имя защиты своей родины.

«Может быть, именно это и хорошо», махнув рукой, подумал Артак и обернулся к Зохраку, который хмуро смотрел на удалявшуюся толпу.

– Ну, пойдем возьмем доспехи и будем биться! – предложил Артак.

Обуреваемые самыми противоречивыми чувствами, они подъезжали к замку, который как бы не принадлежал уже своему владельцу и где свободно могли хозяйничать чужие.

Темнело. Замок казался насупившимся. Артак взглянул на арку ворот. Сколько раз под ними проходила она! Где же она сейчас, в стенах какого монастыря она скрывается?

Внезапно он почувствовал жгучую боль в предплеч!с и, обернувшись, увидел, как свалился наземь Зохрак. Торопливо промчавшись мимо него, сепухи выхватывали на скаку мечи. Потом он услышал жалобный женский плач, который все удалялся и удалялся, постепенно слабея, словно проваливаясь куда то. Потом все закачалось и растворилось в небытии…

Луссрэс решительно отказывался впустить в город незнакомого всадника с раной на лице, которую прикрывала широкая повязка. Напрасно уверял его всадник, что он прислан с вестями к Васаку. Лхсерэсу не впервые было впускать в город и выпускать разных гонцов. Но у тех всегда бывали на руках документы, а у этого никакой бумаги не было. Раздраженный настойчивостью незнакомца, Лусерэс вышел за ворота, вплотную подступил к всаднику, присмотрелся и вдруг прошептал:

– Ты?

– Тише!.. – шепотом ответил тот.

Лусерэс открыл дверцу в воротах. Всадник провел коня и пропал в лабиринте узких уличек. Он направлялся в дальний конец города, в сад Ваража. У потайного входа всадник остановил коня, внимательно огляделся, соскочил наземь и исчез в густом кустарнике.

Выскочивший откуда-то пес начал скулить и радостно визжать. Затем кинулся назад и громко залаял.

Из-за дерева выбежал кто-то, над головой всадника поднялась дубинка.

– Стой! Куда идешь?

– К Варажу! Дело есть.

– Ни с места! – крикнул человек с дубинкой.

Гонец остановился. Появилось еще несколько человек, также вооруженных дубинками. Один из них подступил ближе, всмотрелся и решительно определил:

– Из предателей, ясно!

– Прямо в точку попал!
– засмеялся гонец. – Вы бы лучше укрыли моего скакуна, не то могут увести… – при этом он махнул рукой в сторону ограды. – И быстрей, у меня нет лишнего времени.

Спокойный голос гонца внушал доверие. Его повели к Варажу. На пороге дома показалась Луис, вгляделась – и обернулась назад, выкрикивая точно безумная:

– Дэшхо!.. Скорей, Дэшхо… Выбежала испуганная Дэшхо.

– Смотри, Дэшхо, – Арцви!..

Потеряв голову от радости, Дэшхо кинулась Арцви на шею. Обняла его и Луис, обе начали целовать смутившегося юношу.

– Да погодите… – шепнул он. – Дело у меня!

Девушки повели его в дом. У Ваража обычно укрывались беглецы и люди, жизни которых в те смутные дни грозила опасность. Тут же были и Аракэл со своими товарищами. Вараж о чем-то совещался в углу с Махкосом. Увидев Арцви, все встали и окружили его, с нетерпением ожидая, чтобы он заговорил. Арцви чувствовал, что этим людям можно довериться. Считая излишними дальнейшие предосторожности, он сообщил:

– Завтра вечером Спарапет будет в городе. Готовьтесь! Он приказал поднять шум в северной части города, будто там завязался бой.

– Бог в помощь ему! Бог в помощь! – радостно повторяли присутствующие.

Вараж мигнул Дэшхо. Она выбежала. Чуть погодя вошли крестьяне во главе с Сааком.

– Порадую вас доброй вестью, братья: завтра ночью Спарапет войдет в город!

– Жизнь свою положу за Спарапета! Да будет к добру его приезд! – с ликованием воскликнул Махкос. – Будем сражаться, чтобы победить!

– Аминь! – тихо откликнулись со всех сторон. Вараж, сияя, взглянул на Аракэла:

– Эгей, Аракэл, пришел и наш день!

Аракэл сумрачно взглянул на него, оглядел всех и негромко сказал:

– Собирайтесь!

Собралось довольно много крестьян и горожан. Нельзя было сказать, чтобы они очень остерегались выдать себя. Вид у них был совершенно спокойный. Большую часть составляли крестьяне-беглецы; они безразлично относились и к опасности и к самой смерти.

Показался и Лусерэс. Аракэл поручил ему тайно выпустить из города несколько гонцов, которых он отправлял в отдаленные районы страны – сообщить весть о возвращении Спарапета. Арцви передал одному из них письмо Спарапета, которое следовало вручить Атому Гнуни.