–  Спасибо.

Джордан поежился. Внезапная слава была для него странной и утомительной, особенно в свете других случившихся в этот день событий. Несмотря на крайнюю усталость, он боялся ложиться спать. Кошмар мог вернуться.

Ему хотелось рассказать домашним о предположении Аллегри, что его благословили Ветры. Юноша открыл было рот, но в груди похолодело, и он не промолвил ни слова. Отец по-прежнему собирал листки с описаниями приключений инспекторов и ревизоров; поверни Джордан голову, он увидел бы несколько таких листков, приколотых над дверью. Это все, что мать позволяла держать дома в виде украшения. Остальные бумажки были сложены в сундук, стоявший на крыльце. Отец был бы растроган и горд донельзя, если бы ему сказали, что Джордан может стать правительственным чиновником. Но сам Джордан этого не хотел.

Он всегда считал, что пойдет по стопам отца, и был доволен этим. Амбиции Джордана не простирались дальше желания иметь уютный дом и семью и стать уважаемым членом общества. Что еще человеку нужно?

Поэтому он промолчал. Ему не хотелось нарушать спокойствие, царившее за столом. Аккуратно накрытый матерью стол, ее опрятность и такие мелкие штрихи, как хризантемы в вазе, были талисманами, столь же надежными, как умение отца обсуждать любые проблемы, не высказывая своего отношения к ним, и сглаживать все острые углы, превращая их в шутку.

Отец сказал что-то еще.

–  Что?
– переспросил Джордан.

–  Где твоя голова?
– Отец улыбнулся, как обычно, немного удивленно и грустно.
– Поешь еще картошки, тебе это полезно, - проговорил он, хотя вид у него был такой, словно он хотел сказать что-то другое. Помолчав, он все-таки добавил: - Я встретил сегодня курьера из армии Равенона, парня по имени Чан. Вы знаете об их схватке с сенешалями?

Эмми рассеянно кивнула. Джордан выпрямился, забыв о еде.

–  По его словам, вчера состоялось сражение. На границе.

–  Значит, будет война?
– спросила Эмми.

–  Нет, - отозвался отец.
– Я не думаю, что война продолжится. Говорят, Ветры вмешались в битву и прекратили ее. Ветры могущественны. Надеюсь, это послужит воякам уроком. Хотя, честно говоря, Чан рассказывал об этом с таким восторгом! Что за люди… - Отец повернулся к Эмми: - Твой брат был сегодня молодцом, верно?

–  Да, он не подкачал, - промолвила девушка.

–  Не подкачал? Разве ты не гордишься им? Она не ответила.

–  А как у тебя дела?
– спросил отец.
– Ты видела гостей нашего хозяина? Ты встретилась с Туркаретом?

Эмми посмотрела на Джордана. Тот заерзал в кресле и опустил глаза.

–  Да, - сказала Эмми.

–  Настоящий аристократ, правда? Говорят, замок у него вдвое больше, чем у Кастора. Хотя и работы там, наверное, вдвое больше.

–  Мне… мне не нравится Туркарет, - выпалила Эмми. Отец откинулся на спинку кресла, удивленно вздернув брови.

–  Что? Довольно категорическое утверждение, если учесть, что он - человек высокородный, к тому же ты едва его знаешь. Почему он тебе не нравится?

Эмми молча ковырялась в тарелке. В конце концов она ответила:

–  Он велел Кастору, чтобы я надела завтра свое старое платье.

–  Какое платье?
– вмешалась мать.

–  Желтое.

–  Но ты из него выросла, дорогая.

–  Я так им и сказала.

Над столом повисла тишина. Джордан ощутил знакомое напряжение и отчаянное желание разрядить его. Он попытался вставить какую-нибудь шутку, но отец опередил его:

–  Разве оно все еще у тебя? Я думал, ты давно отдала его донашивать Джордану!

Все, кроме Эмми, засмеялись. Вид у нее был такой подавленный, что смех застрял у Джордана в горле.

–  Попробуем после ужина немного его удлинить, - сказала мать.

Эмми посмотрела на нее с отвращением, выскочила из-за стола и побежала к лестнице.

–  Эмми!
– крикнул отец. И добавил уже не так громко: - Вернись!

Пару минут они сидели молча, потом мать встала.

–  Я с ней поговорю, - тихо сказала она и пошла вверх по лестнице вслед за Эмми.

Джордан с отцом закончили ужин в молчании.

После ужина Джордан прошел туда, где собирался построить себе дом. Сердце у него было не на месте. Он шагал по мощеным красным дорожкам, соединявшим дома в деревне, останавливался побеседовать с односельчанами, родственниками и друзьями, сидевшими на солнышке, однако был рассеян и долго нигде не задерживался. Пеннеры вместе с толпой родных ремонтировали крышу. Джордан обошел их стороной; они могли попросить у него совета.

Эта деревня была его домом на веки веков. Джордан любил послушать байки об окружающем мире и часто мечтал о жизни путешественника. Но за деревней был лес.