— Феликс Гордин… это… это… что-то, — начал Вандрих и заговорил шепотом. — Он не трахает ни мужчин, ни женщин, ни животных, и его единственный конек — это выворачивать людей наизнанку и заставлять их признаться себе в том, что они собой представляют… А потом заниматься сводничеством. У него официальное агентство знакомств, он знает массу молодых людей, людей тонких, незаурядных… и… как это сказать… со склонностями к…

Дэнни захотелось крикнуть: мужеложник, голубарь, гамак, пидор, двустволка — и вбить ему в глотку всю мерзость грязных дел голливудского участка по сексуальным преступлениям, чтобы сблевал всем этим, и самому сблевать на эту блевотину. Он размял рукава своей кожанки и сказал:

— Он заставляет людей признаться себе в том, что они гомосексуалисты, и это его заводит, так?

— М-м, да.

— Вы же можете произнести эти слова, Вандрих. Пять минут назад вы даже пытались заигрывать со мной.

— Это… словами не выскажешь. Это все так гадко, сделано с таким холодным расчетом.

— Значит, Гордин выискивает этих гомосексуалистов. И что потом?

— Потом ему доставляет наслаждение приглашать их на свои вечеринки, соединять в пары, заставлять их влюбляться и вступать в связь, а потом получать с них плату за услуги знакомства. Иногда он устраивает такие вечеринки у себя на вилле на океане и наблюдает за всем сквозь такие специальные зеркала. Он все видит, а те, кто в спальне, нет.

Дэнни вспомнил свой визит в «Мармон»: вспомнил свое волнение, когда он стоял, прижавшись к окну.

— Значит, Гордин — гомосексуалист-вуайер. Любит подглядывать за другими гомиками. Теперь такой вопрос: он ведет записи организованных им знакомств?

Вандрих отодвинулся с креслом к стене.

— Нет. По крайней мере, тогда он ничего не записывал. Говорили, у него отличная память и он боится вести какие-либо записи… опасаясь полиции. Но…

— Но что?

— Н-но я с-слышал, он все, все помнит. Однажды он сказал, что больше всего на свете хочет получить на каждого своего клиента нечто, что можно с выгодой использовать.

— Для шантажа?

— Д-да, видимо, так.

— Думаете, Гордин способен пойти на это?

— Да.

Сказано твердо, без заиканий и колебаний. Мягкий меховой воротник куртки Дэнни стал липким от пота:

— Свободен.

Гордин что-то скрывает.

Его агентство знакомств — инструмент реализации своих извращений.

Шантаж.

На информацию о том, что Дуэйн Линденор был шантажистом, никакой особой реакции не выдал; Чарлз Хартшорн — «коротышка и плешив, как луковица» — исключен из подозреваемых по внешним данным. Этот факт подтвержден описанием сержанта Фрэнка Скейкела его характера и высокого положения: пока адвокат неприступен. Если Гордин сам шантажист, то совпадение с Линденором — случайное: оба вращаются в среде, где шантаж обычная вещь. Надо было начинать с агентства знакомств.

Дэнни отправился обратно в Лос-Анджелес, все стекла в машине опустил, чтобы не снимать и не расстегивать куртку. По инструкции Консидайна свою машину он оставил за три квартала от голливудского участка полиции и к назначенной им на полдень встрече с помощниками пришел минута в минуту.

Его люди уже были в сборе. В первом ряду сидели Майк Брюнинг и Джек Шортелл, они болтали и курили. Джин Найлз сидел в четвертом ряду, роясь в пачке бумаг у себя на коленях. Дэнни взял стул и сел лицом к ним.

— Вы все еще выглядите как коп, — сказал Шортелл.

— Ага, — подтвердил Брюнинг, — но комми все равно этого не поймут. Если бы они были умными, то не были бы комми, верно?

Дэнни рассмеялся. Найлз сказал:

— Давайте поскорее с этим заканчивать, Апшо! У меня полно работы.

Дэнни достал блокнот и ручку.

— У меня тоже. Сержант Шортелл, начинайте.

— Коротко. Обзвонил девяносто один зубопротезный кабинет, проверил по описанию обвиняемых перечни клиентов, обнаружил всего шестнадцать подозрительных: психи, все состоят на учете в полиции. По типу крови исключил девять, из оставшихся четверо — в заключении, с тремя разговаривал лично. Никаких зацепок, плюс к тому у всех алиби на дни убийств. Продолжаю поиск, сразу позвоню, если что обнаружу.

Дэнни повернулся к Брюнингу:

— Что у вас и сержанта Найлза?

Брюнинг посмотрел в свой большой, на спиральке блокнот.

— Ничего. По укусам мы просмотрели дела по городу, округу и муниципалитетам. Подпадают под описание следующие лица: негритос-педик — откусил член у своего дружка, толстый блондин, сидел за растление малолетних — кусает маленьких девочек, плюс еще два парня — оба мотают срок в Атаскадеро за нападение при отягчающих обстоятельствах. По слухам о происшествиях в барах для голубых — тоже ничего. Психи с такими задвигами не болтаются в коктейль-барах для гомиков и не пристают к ним с предложениями типа «Я кусаюсь. Хочешь, укушу?». Копы из нравов меня на смех подняли. Ничего по архивам отдела нравов, ничего — по делам о преступлениях на сексуальной почве. По грабежам — тоже. Провел перекрестную проверку. О малом со шрамами от ожогов — ничего. Шесть мужчин средних лет и седых, но все они были в заключении в ночи убийств или имеют достоверные алиби. Повторный опрос свидетелей — ничего, слишком много времени прошло. Черный город, Гриффит-парк, район, где был обнаружен труп Гойнза, — пусто. Никто ничего не видел, всем наплевать. Трясти осведомителей бесполезно. Этот тип — одиночка. Ни с каким криминалом не общался — пенсию ставлю. Лично усматриваю трех вероятных преступников, взятых из досрочно освобожденных в городе и округе, — два педика и один красавчик, высокий, седой, похожий на проповедника, дрючил трех морпехов, смазывая свой болт зубной пастой. В ночь все трое пережидали комендантский час в «Полуночной миссии» [40] — алиби не от кого-нибудь, а от самой сестры Мэри Экерт. Брюнинг замолчал, чтобы перевести дух, и закурил.

— Мы с Джином, — продолжил он, — перетрясли всех торговцев героином в южной части города, их не так много, надо сказать, — и все впустую. Прошел слух, что Джек Д. и Микки К. собираются запустить в продажу партию наркотика по низкой цене. Проработали версию с джаз-музыкантом — ничего подходящего под описание того человека. То же самое по наркошам. Ноль. А работали мы вовсю.

Найлз хмыкнул. Дэнни посмотрел на свои машинально выводимые каракули: вся страница заполнена концентрическими окружностями. Ноли.