Укрытием Микки Коэна служила комната в дешевом отеле.

Ирландец Мик и Дэви Голдман трудились над новой программой для ночного клуба, микрофон им временно заменяло помповое ружье 12-го калибра. Джонни Стомпанато с Морисом Ягелкой играли в карты и между делом обсуждали планы встречи Коэна и Драг-ны по наркотикам. А Базз расспрашивал громил Микки из пикета тимстеров и записывал, о чем толкуют пикетчики, — последняя мера предосторожности перед засылкой туда агента Мала Консидайна.

Пока пересказывалась обычная болтовня комми.

Шлюшка де Хейвен и Морт Зифкин выступали с надоевшими до боли в зубах призывами скинуть «студийную автократию». Фритци «Ледокол» Купферман выяснил, что секретарь у тимстеров внедрен УА.ЕС и вот уже несколько недель ему по чайной ложке дают дозированную и бесполезную информацию и разрешили поставить напротив пикетчиков у «Вэрайэти интернэшнл» грузовик-закусочную. Мо Ягелка поделился своим подозрением: когда уаесовцев толкают или оскорбляют словесно, они никак на это не отвечают — наоборот, выглядят уверенными, будто ждут удобного момента, и даже главные заводилы, любящие махать кулаками, ведут себя спокойно. Ягелка считал, что уаесовцы прячут камень за пазухой. Отчет об этих разговорах Базз приукрасил, чтобы показать Эллису Лоу, что он трудится в поте лица. Базз ощущал себя добрым и вкусным христианином в львином логове, ожидающим, что лев вот-вот проголодается и заметит его.

Лев Джонни Стомп.

Лев Микки.

Джонни с подозрением поглядывает на него с тех пор, когда Микки появился у них десять дней назад, когда вырубил вымогателя Люси Уайтхолл и подмазал этого хитрована пятью бумажками, что получил от Микки.

— Здорово, Базз.

— Здорово, Джонни. И всё.

С Одри у него было уже три свидания: один раз она у него оставалась на ночь, два раза они накоротке встречались в бардачке Говарда на Голливуд-хиллз. Если Микки ведет наблюдение за Одри, то делает это Джонни; если он пронюхает, то его жизнь будет в руках Стомпанато или придется его прикончить — другого не дано. Если узнает Микки, — это конец: когда его предают, еврейчик становится зверем. Он нашел убийцу Хуки Ротмана: ему прострелили колени, и после нескольких часов агонии Фритци Купферман прикончил его своим фирменным оружием — шильцем для колки льда в ухо. Фритци, прежде чем проткнуть несчастному мозги, действовал как Тосканини, дирижирующий Бетховена: легкие взмахи, витки стилетом, как дирижерской палочкой.

Микки — лев, а его бамбуковое бунгало — его логово.

Базз отложил блокнот, последний раз взглянул на четыре имени, полученные от Дадли Смита: нужно покопаться в прошлом этих красных, еще возня, еще, наверное, придется наплести от себя.

Лев Микки и лев Джонни теперь сидят и болтают у камина, над ними на стене портрет львицы Одри с декоративными наклейками на сосках и в трусиках. Микки поманил пальцем Базза. Комик Микки приготовил какую-то хохму:

— Подходит ко мне парень и спрашивает: «Микки, как идет бизнес?» Приятель, говорю, это как шоу-бизнес, там бизнеса нет. Я подкатываюсь к его бабе, а она говорит: «Я не ложусь с всякими Абрамами, не помнящими родства». Я спрашиваю: «Но меня-то Микки зовут!!!»

Базз рассмеялся и указал на Одри, не спуская глаз со Стомпа:

— Тебе с ней надо сделать номер. Красавица и Чудовище. Будет полный аншлаг.

Джонни — ноль эмоций; Микки скорчил мину, будто серьезно обдумывая предложение. Базз попробовал продолжить:

— Найди большого негритоса, сделай номер с ним и Одри. С неграми на сцене публика всегда животики надрывает.

Снова никакой реакции.

— Не нужны мне шваруес, я им не доверяю. Ну-ка скажи, что получится, если скрестить негра с евреем?

Базз притворился, что не понимает:

— Что? Не знаю…

Микки от души расхохотался:

— Владелец дома, который у себя работает дворником!

Джонни хохотнул и вышел. База глянул на фото «Заводной девчонки» в двадцатилетнем возрасте и быстро прикинул: сто против одного — он ничего-шеньки про них не знает. А Микки сказал:

— Тебе надо больше смеяться. Я не доверяю парням, у которых нет чувства юмора.

— А ты вообще никому, Микки, не доверяешь.

— Да? А как тебе такое доверие: восьмого февраля у меня в магазине заключаем сделку с Джеком Д. Двадцать пять фунтов мексиканского коричневого, делим наличные, едим и выпиваем. Все мои люди и все люди Джека. Все без оружия. Вот что значит доверять.

— Не верю, — сказал Базз.

— В сделку?

— Что без оружия. Ты что, в своем уме? Микки обнял Базза за плечи.

— Джек предлагает четырех нейтральных стрелков. У него два городских копа, у меня есть один детектив шерифа, завоевал в прошлом году «Золотые перчатки» [38] , и нужен еще один. Хочешь эту работу? Пять сотен в день.

Базз изрядно потратился на Одри: купил облегающие кашемировые свитера — красный, розовый, зеленый и белый, но на размер меньше, чтобы подчеркивало грудь.

— Конечно, Микки.

Он еще крепче обнял Базза.

— На Саутсайде у меня есть заведение — там ребята из округа. Ссуды, тотализатор — всё по мелочи. Пяток посыльных. Одри ведет бухгалтерию и говорит, что меня там обдирают как липку.

— Посыльные?

— Все цифры сходятся, но дневная выручка падает. Я плачу зарплату, ребята сами еще выколачивают. Ребят надо потрясти, не знаю, как это сделать.

Базз выбрался из объятия Микки и подумал: львица ворует. У Одри ловкий карандаш, да мозгов не хватает.