— Нет. Мы с женой простили друг другу наши маленькие неверности. Думаешь, я держал бы иначе такие карточки в своем столе? Нет. Вор. Паразит фашистский. Ирландская свинья.

Дадли бросил карточки на траву. Мал показал ему сигнал «не бить». Рольфф харкнул и плюнул в лицо Дадли. У Мала перехватило дух. Дадли взял лист рукописи и вытер им лицо.

— Да, потому что милая Джудит не знает о славной Саре и о триппере, которым ты ее наградил, и мне кажется, я знаю, где ты сам лечился. Терри Лаке ведет подробные истории болезней, и он обещал мне содействие, если ты мне в нем откажешь.

— Кто это вам рассказал? — спросил Рольфф твердым голосом.

Дадли сделал знак: записывать дословно.

— Рейнольде Лофтис, под гораздо меньшим давлением.

Мал думает: чем может кончиться такая авантюра? Если Рольфф поговорит с Лофтисом, все их допросы выплывут наружу. УАЕС из опасения провокаций прервет набор новых членов, и внедрение в их среду Дэнни Апшо будет сорвано.

Он вынул блокнот с авторучкой, взял стул и сел.

Дадли упрямо гнет свою линию:

— Все-таки да или нет, мистер Рольфф. Я жду ответа.

На висках Леонарда Рольффа пульсируют жилки.

— Да, — говорит он.

— Прекрасно, — констатирует Дадли. Мал пишет на новом листе: Л. Рольфф. 18.01.50. Допрашиваемый поправил очки.

— Мне придется давать показания на открытом заседании суда?

Мал говорит:

— Скорее всего, письменные показания под присягой. Начнем с…

Дадли впервые повышает голос:

— Позвольте, советник, я спрошу свидетеля. Не возражаете?

Мал тряхнул головой, повернул свой стул, сел верхом и пристроил блокнот на спинке стула.

— Вам известно, почему мы здесь, потому сразу перейдем к делу, — сказал Дадли. — Коммунистическое влияние в киноиндустрии. Имена, даты, места и подстрекательские высказывания. Начнем с Рей-нольдса Лофтиса — я уверен, вы частенько его вспоминаете. Вы когда-нибудь слышали, чтобы он выступал за вооруженное свержение правительства Соединенных Штатов?

— Нет, но…

— Я жду ваших добровольных показаний. Не стесняйтесь. Есть у вас что-то интересное насчет Лофтиса?

Голос Рольффа стал взволнованным.

— Свои роли полицейских он играл так, чтобы они выглядели злодеями. Он говорил, что старается выставить в невыгодном свете американскую систему правосудия.

Молчание, потом:

— Если это показания для суда, он получит шанс рассказать обо мне и Саре?

Мал ответил уклончиво:

— Маловероятно, чтобы он выступил в роли свидетеля, а если он вдруг решит предоставить суду подобную информацию, судья и двух секунд не даст ему говорить об этом. Тут вам нечего опасаться.

— А за пределами суда…

— За пределами суда вы предоставлены сами себе. Полагайтесь на то, что подобные сплетни всегда выставляют рассказчика в невыгодном свете.

— Если Лофтис рассказал вам это, значит, он решил с вами сотрудничать. Зачем тогда вам порочащие его сведения?

Дадли нашелся и тут:

— Лофтис дал нам информацию о вас несколько месяцев назад, когда мы еще не собирались включать УАЕС в свое расследование. Откровенно говоря, последние события в области трудовых взаимоотношений делают УАЕС куда более важной целью. Вы и другие в этом вопросе малоперспективны и нас не беспокоите. Мал поднял голову и увидел, что Рольфф купился: его плечи расслабились, пальцы рук разжались. Но его следующий вопрос бьет точно в цель:

— Чем вы докажете, что не поступите со мной так же?

— Большое жюри официально приступило к работе, и в отношении вас как свидетеля гарантируется недопустимость судебного преследования, чего Лофтису мы никогда не обещали. Что говорит лейтенант Смит о проблемах на трудовой арене — правда. Сейчас удобный момент — надо ковать железо, пока горячо.

Рольфф внимательно смотрит на Мала.

— Вы признаете свою беспринципность столь откровенно, что это выглядит более чем правдоподобно.

Дадли хохотнул:

— Только в отличие от вас мы стараемся ради правого дела. Теперь относительно Рейнольдса Лоф-тиса. Он изображал американских полицейских как злодеев сознательно, так?

Мал снова записывает. Рольфф отвечает:

— Да.

— Можете вспомнить, когда он это говорил?

— Думаю, на каком-то собрании, на встрече.

— Ага! На партийном собрании, на встрече товарищей?

— Нет. Нет. Нет, я думаю, это было во время войны, на летнем пикнике.

— Присутствовали ли там и высказывались ли в подобном подрывном духе следующие лица: Клэр де Хейвен, Чаз Майнир, Морт Зифкин, Сэмми Бена-видес, Хуан Дуарте и Мондо Лопес?