В эти дни комбриг действовал с необыкновенной энергией. У него не было свободной минуты. Не удалось даже выкроить времени, чтобы проводить на корабль семью, которая вместе с семьями других командиров эвакуировалась в Таллин. Теплоход уходил в тринадцать часов. А в это время комбриг ставил задачи командирам полков и специальных частей.

Около полуночи в блиндаж командира бригады протиснулся бритоголовый гигант майор Кожевников из штаба строительства укрепленного района. Выпрямившись, он уперся головой в бревенчатый потолок.

– Садитесь, майор, - предложил Симоняк, - не то, гляди, еще головой брешь пробьете.

Майор спокойно уселся.

– Повыше-то блиндажи строить не мешает, товарищ полковник.

– Может быть, - проговорил неопределенно комбриг.
– У вас-то в укрепрайоне по части строительства больший опыт. Если б надеялись на вас...

– Да я там без года неделю...

– Знаю, - сказал комбриг.
– Знаю и то, что во время зимних боев на Карельском вы были начальником штаба полка. Теперь снова придется воевать. Ваши люди не сдрейфят?

– Не должны, - раздумчиво пробасил Кожевников, - народ рабочий, в основном ленинградский.

– Формируйте из них полк. Вас назначаю командиром.

Комбриг поставил новому полку задачу - быть готовым к борьбе с воздушным десантом противника, строить противодесантную оборону, ставить на местах, удобных для приземления с воздуха, колья с проволокой, малозаметные препятствия, расположить в укрытиях зенитные пулеметы...

Симоняк подвел Кожевникова к карте, показал район на побережье:

– А вот здесь совершенствуйте наземную оборону; ройте противотанковый ров, ставьте надолбы, противотанковые огневые точки. Действуйте!

Кожевникова в кабинете комбрига сменили Афанасьев и Захаров - слушатели Военно-инженерной академии. На Ханко они проходили преддипломную практику.

– Вот телеграмма, - заговорил Симоняк, - предлагают вам выехать в Москву, оформлять дипломную работу, но мне думается, вам нет смысла ехать. Тут, на Ханко, будет такая дипломная работа, что никакая другая с ней не сравнится... Согласны?

– Мы остаемся, товарищ полковник, - сказал, посмотрев на друга, Захаров.

Афанасьев согласно кивнул головой.

– Вот и хорошо, - одобрил комбриг.
– Помогите майору Кожевникову формировать из строителей полк. Вас, товарищ Афанасьев, назначаю командиром батальона, а Захарова начальником штаба.

Блиндаж затем заполнила группа артиллеристов. Командир артиллерийского полка майор Иван Осипович Морозов доложил о боевой готовности дивизионов. Комбриг потребовал:

– Все орудия укрыть, для каждого строить дзот.

– Есть вопрос, товарищ полковник, - сказал майор Морозов.
– У нас нет дальнобойной артиллерии. Как же бороться с вражескими батареями? Может, выдвигать огневые позиции вперед?

– Идея правильная, хоть и кажется рискованной, - после минутного раздумья сказал Симоняк.
– А чтоб меньше было риска, стройте дзоты покрепче. Но помните: на что раньше уходил месяц, сейчас нельзя тратить больше недели.

Рано утром командир бригады ехал к Петровской просеке.

Солнце поднималось, окрасив в багровый цвет морские просторы. Вдали виднелись туманные силуэты сторожевых судов. На побережье в лесу всё дышало теплом и покоем. Как будто и не было войны.

К штабу второго батальона вела узкая тропка. Шагая по ней, Симоняк столкнулся с майором Путиловым. Взглянув на его усталое лицо, на запыленные сапоги, командир бригады понял, что начальник штаба 335-го полка провел не один ночной час на переднем крае.

– Как там?

– Пока не стреляют, но и ведут себя не так, как прежде.

– А что?

– Очень много наблюдателей у них. Подходят к самому противотанковому рву. И вот еще: начали разбирать железнодорожную линию на Выборг. О молоке вам докладывали?

– Да. Как дело было?

– Вчера мы направили, как обычно, солдат к шлагбауму за бидонами с молоком и сметаной. Вернулись они с пустыми руками. Я сам решил сходить. Из пограничной будки выскочили два стражника. В чем дело?
– спрашиваю.
– Где молоко?
– Ничего, - говорят, - вам не будет больше. И нахально смеются. На этом дипломатические переговоры закончились.

– Вряд ли придется возобновлять их, - сухо произнес Симоняк.

Он отпустил Путилова, а сам со связным направился дальше. В штабе батальона ни Сукача, ни Меньшова не оказалось. Они, как доложил дежурный, находились на Петровской просеке.