– Кого прислали? Его же за ручку надо водить.

Из штаба строго заметили, чтобы он не умничал, без него знают, кого присылать. Для полной ясности дали понять, что старшим у них в отряде теперь научный эксперт, а ему, майору Карпову, надлежит обеспечить работу профессора и без его ведома ничего не предпринимать. Словом, знай сверчок свой шесток.

Все это он выслушал спокойно, без возражений. Начальству бывает видней, особенно со штабной колокольни. Только ему здесь тоже кое-что видно, и если его мнение ничего не значит, то, хрен с вами, будет помалкивать. Но тогда уж от него многого не требуйте, сами все решайте, и посмотрим, что из этого получится. Для начала вот вам задачка:

– Как быть с консервами?
– вне всякой связи спросил он, сожалея, что не видит физиономии говорившего с ним штабного офицера: ох и вытянулась же она!

– Какие еще консервы?

Ах тебе не понятно? Так я поясню.

– Завтрак туриста.

– При чем тут туристы? Что за чушь!

Какой же ты бестолковый, а еще при штабе.

– Консервы так называются. Саквояж лопнул, банки высыпались, валяются.

– Не морочьте мне м...!
– Голос штабиста набрал высоту.
– Доложите, как положено! Откуда консервы, чьи?

Вот видишь: тебя уже на грубость потянуло. Ты только сразу не срывайся, побереги нервишки. Они тебе еще пригодятся, мы долго будем разговаривать.

– С профессором прибыли. Жена ему всучила, чтобы не отощал.

– Хватит болтать!

– Он отказывался, а она на своем. Полный саквояж... Лопнул, не выдержал.

– Да вы спятили!

– Там с полсотни будет. Валяются без присмотра.

– Прекратить!
– штабист уже визжал.
– Вам сказано: решайте все с экспертом!

– Не могу, он спит. Или прикажете разбудить?

Мембрана хрюкнула, связь прервалась. Когда рация вновь заговорила, вместо нервного штабиста был уже другой. Карпов узнал голос полковника Висковского из политотдела.

– Ты там, Карпов, не валяй дурака. У нас здесь и так поговаривают, что вы все уже того...

– Что, заметно?

– В общем, возьми себя в руки и действуй по обстановке. Как на объекте?

– Сейчас сходим, посмотрим... Ваш-то эксперт без смены белья прибыл.

– Опять ты со своими штучками-дрючками.

– Какие дрючки! Он же в штаны наложит. Пусть так и ходит?

Закончив разговор, Карпов долго еще сидел у рации. Ну вот, проговорился полковник. Выходит, уже и в округе знают или, во всяком случае, догадываются, что с ними здесь творится какая-то чертовщина. Кончится тем, что в психушку упекут. А он еще сомневался, на что-то надеялся.

Карпов искоса посмотрел на радиста. Тот усердно ковырял спичкой под ногтями. Маникюрничал с таким видом, будто ему ни до чего дела нет. А ведь слышал разговор, слышал, шельма! Самый ушлый народ в армии - связисты. Ничего от них не утаишь. Хотел было предупредить, чтобы ре болтал лишнего, потом махнул рукой; а, бесполезно. Такой уж сволочной закон: первыми узнают те, кому не положено знать, и как раз то, что держится в секрете, - и с этим ничего не поделаешь.

– Нашел чем ковырять! Возьми ножницы да подстриги как следует.

Майор вышел из палатки. Была бы дверь - хлопнул бы. Все потому, что радист - единственный в отряде, кто не ходил к капсуле. С ним ничего не делалось, ему ничто не угрожало.

Они прошли лощину, низом обогнули крутой косогор с неожиданным скальным обнажением. Свежая, едва намеченная тропа, вильнув между валунами, снова повела на подъем. Идти осталось немного: взобраться на плечо горы - и там тропа кончится. Дальше никто не ходил.

Покровский тащился сзади, отставал, и Карпову приходилось останавливаться, терпеливо ждать. Он уже заметил перемену в спутнике. Поскучнел, попритих уважаемый эксперт. Спотыкаться стал на ровном месте раз, другой. Но пока не догадывается, что с ним. Усталость тут ни при чем. Не с чего было устать, от лагеря километра не прошли.

– Что значит сидячая жизнь, разучился ноги переставлять, оправдывался, тяжело дыша, Покровский. Он все еще искал каких-то невинных объяснений.

"Глупости, глупости, профессор.
– Майор не собирался переубеждать его.
– От вертолетной площадки ты шагал веселей".

Вскоре показался невысокий тур, наспех сложенный из камней и веток. Карпов сам соорудил его неделю назад. Это был рубеж, за которым начинало действовать уже вовсю.

Не доходя до метки, он предложил спутнику передохнуть, да и самому нужно было настроиться. Сколько бы ни ходил сюда - все то же. Накатывает волна животного страха, и никакими ухищрениями не унять ее: давит и давит, чем ближе к капсуле, тем сильней. Пора было предупредить профессора, чтобы не очень паниковал - на всех так влияет, тут уж никуда не деться, надо перетерпеть.