– Бред, – сказал Мадон брюзгливо. – Не существует никакой Далии False!

– Я тоже так думаю, – кивнул Грин. – Хотя ручаться бы не стал. Каких только миров, с какими только странными именами не существует! Вот я бы охотнее предположил, что это какая-то фамилия. И много ли вам встречалось людей по имени Далия?!

– Ха! – иронически воскликнул Белоцветов. – Причем три раза «ха»! Это-то как раз не диковина! У меня была девушка, которую звали именно Далия.

– Далия Тру? – поморщился Мадон.

– Вовсе нет, – сказал Белоцветов. – Хотя… сейчас уже трудно поручиться… но все же, как мне помнится, фамилия у нее была намного длиннее.

– Далия Суависсима, – отозвался из своего угла Кратов.

Все обратили к нему свои взоры, словно посреди честной компании вдруг сконденсировался из ночных теней и шорохов незлобивый и почтенный призрак, и даже Брандт на мгновение отвлекся от своего занятия.

– О! – сказал Татор и воздел к потолку указательный палец. – На языке вертелось.

– Да, действительно, – нехотя промолвил Мадон. – Одна из отдаленнейших звездных систем, права на которую безусловно принадлежат Федерации.

– Далия Суависсима, – со вкусом повторил Мурашов, – Далия Восхитительная… И как сильно она отдалена от Земли?

– Очень сильно, – уверил его Мадон. – Я могу назвать порядок цифр, но в голове они все едино не поместятся. Это по ту сторону Галактического Ядра.

– И как же это нас угораздило? – усмехнулся Мурашов.

– Страйдерский бросок на дальность, – пояснил Татор. – Испытание новой техники. Экзометральный проход сквозь Ядро, на успех какого никто не рассчитывал. Такая была многоцелевая миссия. А выполнила ее, причем с немыслимым блеском, команда Длинного Эна.

– А, так это было давно, – сказал Белоцветов. – Еще до моего рождения.

– Кто таков этот Длинный Эн? – спросил Кратов недовольно. – Я уже лет двадцать мучаюсь этим вопросом, и никто мне не желает объяснить…

– Ну как же, – изумился Татор. – Это легендарная личность, причем из твоего круга, ты просто обязан знать, Кон-стан-тин.

Кратов попытался было добиться уточнений, но дискуссия возобновилась с прежним жаром и момент был упущен. «Ничего, – подумал он. – Теперь-то уж я не отстану. Хотя бы одной тайной из моего прошлого станет меньше, пусть даже и такой незначительной».

– …А три раза «ха» потому, – продолжал Белоцветов, – что я был знаком еще и с одной сочинительницей гламурных историй, которую тоже, вы не поверите, звали Далия!

– И она тоже была твоя девушка? – осведомился Грин.

– Наши отношения характеризовались исключительным целомудрием и романтикой, – уклончиво произнес Белоцветов.

– Ха! – внезапно отреагировал Брандт. – Ха-ха! – Затем после небольшой паузы добавил: – Ха.

– «Вот уже четверть часа графиня сердилась и негодовала, но вдруг расхохоталась как сумасшедшая!» [8] – не замедлил отреагировать Белоцветов.

– И я подумал то же самое, – сказал Татор.

– Волокита, – злобно сказал Мадон. – Донжуан. Аматор.

Белоцветов приосанился.

– Разве скроешь все свои достоинства от пристрастных взглядов! – сказал он горделиво.

– Хорошо же, – сказал Грин. – А много ли вам встречалось людей по фамилии Тру?

– Признаюсь, немного, – улыбнулся Белоцветов. – Двое-трое, не больше.

– И самый известный из них – Джейсон Тру, – прибавил Мадон.

– Как же мне в голову сразу не пришло! – воскликнул Татор. – Кто же не знает Джейсона Тру?!

«Например, я, – мысленно промолвил Кратов. – И знать не желаю. Во всяком случае, намерен забыть как можно скорее».

– Например, я, – тут же откликнулся Мурашов.

Кратов рассмеялся. Тоже мысленно. Вовне это обнаружилось в виде слабой усмешки. Он покосился в сторону Мурашова, но тот снова прикинулся изваянием Будды в натуральную величину.

– Как же так, док? – поразился Мадон. – Вон даже у Консула с этим именем связаны какие-то смутные ассоциации, хотя уж он-то, как никто другой, далек от грубых реалий земного информационного пространства. Гляньте, как ухмыляется!

– Он тоже не знает, – сказал Мурашов. – И ухмылка эта совсем по иному поводу… Что же это за диковинный фрукт – Джейсон Тру?

– Ассоциативный ряд выглядит примерно так, – с кислой физиономией промолвил Мадон. – Барон Мюнхгаузен. Тартарен из Тараскона. Панург. Несколько личностей потусклее… какой-нибудь там Эрих фон Деникен… бла-бла-бла… и, наконец, Джейсон Тру.

– Откуда, собственно, и берет свое начало домысел первый нашего Алекса, – подхватил Грин. – Жаль, что первый и единственный. Никто в современной журналистике не носит свою фамилию более незаслуженно, чем означенный Джейсон Тру. И, напротив, никто более него не заслуживает фамилии False!