Я поскорее скрылась в лаборатории. Мне было неприятно смотреть на это, хоть я больше и не считала куратора другом. При виде распростертого на полу Виктора меня охватила целая буря эмоций. Часть меня испытывала мрачное удовлетворение: так тебе и надо, предатель! Другая часть все еще не могла поверить, что человек, которого я знала столько лет, ну давайте прямо скажем, чего уж тут юлить, мой любовник, преступник. А в самой глубине души шевельнулась жалость. Как бы он ни был виноват, видеть его таким — поверженным, униженным — было почти физически больно.

Я выдохнула, села обратно за панель компьютера, выгружая все данные на свой коммуникатор. Я помнила слова Марка — не высовываться, предоставить дело профессионалам. И потом, сейчас у меня были заботы поважнее. Нужно было закончить анализ, найти ответы на свои вопросы. Разобраться, кто я такая и на что способна.

Мои руки слегка дрожали, когда я читала сравнительный анализ образцов. На экране замелькали строчки генетического кода — буквы, складывающиеся в причудливые узоры. Где-то среди этих строчек скрывалась разгадка моей тайны. Нужно было лишь правильно считать шифр, увидеть закономерность…

Теперь, когда главный подозреваемый был под замком, отступать было некуда. Я должна была довести дело до конца. Найти все недостающие фрагменты мозаики и собрать цельную картину. И я знала, что у меня получится. Потому что иначе и быть не могло.

Интерлюдия: Аромат

Пять лет назад

Он привык к чрезмерно сильным запахам. К тому, как воняли люди — потом, страхом, ложью. К тому, как от каждого исходил свой особый аромат подлости и жадности. После развода ему казалось, что весь мир пропах гнилью.

Особенно тяжело было работать со студентами. Молодые, самоуверенные, они воняли амбициями и гормонами. Их запахи смешивались в удушающий коктейль из страха провалить экзамены и желания произвести впечатление.

Но она… Она пахла иначе.

Он заметил это, как только она вошла в аудиторию вместе с другими практикантами. Среди душной какофонии подростковых ароматов её запах выделялся кристальной чистотой. Как горный ручей, как первый снег, как утренняя роса… Как тот самый миг, когда зима сменяется весной, холодным и сладким запахом жизни.

— Юлия Соколова прибыла, — отчиталась она, протягивая документы.

Он сверился с планшетом, стараясь не показать, как его в который раз поразил её аромат. В нём не было ни капли той гнили, к которой он привык. Только свежесть и какая-то пьянящая сладость, как у первых весенних цветов.

— Дочь Томаса и Лары? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Конечно, он знал её родителей. Прекрасные учёные, светлые люди… Они даже почти не раздражали своими запахами. Мечтатель-Томас пах похоже, чем-то таким же неуловимым, как будто из другого мира. Видимо, дочка пошла в него.

Виктор старался вести себя рядом с этим семейством нормально, не обнюхивать же при всех постороннего мужчину, даже его его манил запах. Это могло вызвать неудобные вопросы… А вот она, Юлия, это другое дело… Он наблюдал за ней с детства. Как она росла, как изменялась, как проявлялось в ней то самое, что делало её особенной.

— Да, — она улыбнулась, и её запах стал ещё ярче. — Куратор, вы серьёзно? Вы спрашиваете это каждый год.

— У меня работа такая, всё проверять, — пробурчал он, они переглянулись и оба засмеялись.

Он смотрел, как она проходит к своему месту, как прячет свой рюкзачок. Никакого притворства, никакой фальши. Обычная девчонка, которая не пыталась казаться кем-то. Которая была собой. Она была настоящей — такой же настоящей, как её аромат.

За годы работы через его базу прошли сотни студенток. Красивые, умные, амбициозные… Но все они пахли одинаково — смесью духов, косметики, желания понравиться, желания найти большей выгоды для себя. А от неё исходил только чистый, свежий аромат юности и искренности.

Иногда, конечно, в ней просыпается кровь амбициозной и пробивной Лары, изменяя её запах, делая его острым и резким, но только иногда… Мечтательная и задумчивая девочка, не от мира сего, как и её отец…

Он ловил себя на том, что ищет встречи с ней. Назначал дополнительные консультации и тесты, придумывал поводы заглянуть в лабораторию, где она работала, спросить лишний раз, всё ли в порядке. Это удавалось списывать на его придирчивость и педантичность. Ему просто хотелось быть рядом, дышать её ароматом, очищающим душу от всей той грязи, что накопилась за годы.