Раньше она терялась в потоке сообщений, и только сейчас Виттории стало очевидно, насколько много ее на самом деле было.

В нижнем углу экрана отображалась иконка последнего разговора. Фотография Адель в затонированном гоночном шлеме.

Палец несколько раз зависал над ней, но что-то словно останавливало Витторию от нажатия.

Официант вернулся с заказом и на мгновение отвлек ее от мрачных раздумий и сомнений. Две тарелки перекочевали к Цезарю, а напротив нее оказалась только одна чашка. Несмотря на то, что со вчерашнего ужина в желудке не было ничего, кроме кофе, есть не хотелось совсем.

Едва отвлекшись, Виттория снова уткнулась в телефон.

На этот раз палец коснулся иконки чата быстрее, чем она успела это понять – и остановиться.

Никакого “пользователь ограничил…” больше не было, и пальцы сами набрали:

V . Carrozzi : они его убили. Адель, они его убили.

– Виттория, тебе надо чего-нибудь поесть, - Цезарь словно не хотел, чтобы она провалилась полностью в резко поредевший виртуальный мир и постоянно напоминал о себе.

– Я не хочу, - буркнула она, не отрывая взгляда от экрана.

Пустого, молчащего экрана с ее одиноким сообщением. Статус возле аватара Адель равнодушно сообщал, что она была онлайн час назад.

– Ты ничего не ела с прошлого вечера, - Цезарь даже не думал отставать от нее.

Тарелка ткнулась ей в предплечье и только после этого она наконец-то посмотрела на него.

– Гай, я не хочу, - она вложила в слова всю уверенность, которая только у нее была.

Но он даже не повел бровью:

– Ты не хочешь, а твоему организму нужно. Так бывает.

Взгляд скользил по его лицу. Привычная полуулыбка могла ее обманывать первые несколько дней, но сейчас она точно понимала…

– Ты ведь от меня не отстанешь? – выдохнула Виттория.

Улыбнувшись, Цезарь помотал головой.

И ей пришлось сдаться. Спорить с ним было легко и просто только поначалу. Достаточно было просто переключить внимание на что-то другое, как хрупкое понимание тут же рассеивалось и все аргументы с легкостью пролетали мимо ушей.

Сейчас он говорил на странной латыни с постоянными вкраплениями итальянских слов там, где латынь заканчивалась – и не обращать на него внимания не получалось. Сознание само цеплялось за родную речь и понимание становилось необратимым.

С тяжелым вздохом, она подтянула к себе тарелку, но вибрация телефона под ладонью спасла ее.

Новое сообщение от A . Miller .

Немецкая пародия на пасту осталась полностью позабытой.

На экране светились всего два слова.

A . Miller : кого? Кто?

V . Carrozzi : эти люди, про которых ты отказалась мне рассказывать вчера. Они ночью заявились к нам и убили моего…

Мысль запнулась и ей пришлось собрать все остатки себя в кучку, чтобы закончить предложение:

…мужа.

На этот раз сообщение не заставило себя ждать:

A . Miller : ну, они такие. А я-то тут при чем? Зачем ты мне это рассказываешь?

Палец на мгновение замер над экраном, но после момента неуверенности решимость вернулась, и Виттория написала:

V . Carrozzi : кто они? Ты ведь знаешь, кто они! Скажи мне!

Смеющиеся смайлики были совсем не тем, что она ожидала получить в ответ. Но быстрее, чем она успела возмутиться, на экране появилось стандартное “печатает…” – и новое сообщение, которое выбило почву из-под ног и заставило усомниться одновременно во всем, что Виттория знала и не знала в этой жизни:

A . Miller : Виттория, брось это. Я знаю, что ты собираешься сделать. Я была там. Все мы были там. На твоем месте. За плечами каждого из нас – тех, кому удалось выжить, - кладбище из тех, кто мог бы жить и жить, если бы мы когда-то не вбили себе в голову мысль, что с ними можно бороться. Их можно победить. Вскрыть их ложь, открыть всем глаза. Это очень опасное заблуждение. Смертельное. Остановись. Ты пока можешь сделать так, чтобы на твоем кладбище так и осталась одна могила.