– Сети нет, - отозвался Цезарь.

Виттория ускорилась и поравнялась с ним. Грязь, оставшаяся после снега, мерзко хлюпала под ногами, забрызгивая брюки.

Одного взгляда на его телефон хватило, чтобы убедиться в том, что он прав.

– Это промзона, - неуверенно пожала плечами она, - Может быть, глушат.

В последние годы глушилками обзаводились все кому не лень – от хозяев крупных корпораций, не желающих, чтобы сотрудники зависали в соцсетях в рабочее время, до государственных институтов и секретных предприятий – и вероятность того, что одна из таких контор находилась неподалеку, была довольно высокой.

– Дерьмо, - резюмировал Цезарь, после нескольких безуспешных попыток поймать сигнал, - Ты тут ориентируешься?

Виттория помотала головой:

– Никогда не была. Но. Ты слышал грохот справа?

– Слышал, - кивнул Цезарь.

– Это железная дорога, - пояснила Виттория, - Если будем идти плюс-минус вдоль нее, выйдем к вокзалу, он как раз в центре.

Слегка наклонив голову на бок, Цезарь смерил ее странным взглядом. Она ответила ему тем же.

– Так, подожди. Нам же он и нужен? – наконец, он соизволил озвучить свой вопрос вслух.

Виттории пришлось его обломать:

– Нет. Это восточный, нам надо на главный. Но там связь должна уже ловить.

Промзона скоро закончилась и они вышли в жилые кварталы. Более богатые и центральные, они уже не состояли сплошь из вытянутых в небо затянутых стеклом и неоном башен, но наоборот – во всем пародировали старую архитектуру. Зелень, невысокие дома с подземными парковками, минимум рекламы – и совершенно баснословные цены на аренду.

Освещение на широких улицах было намного лучше, чем в полузаброшенной и проданной под редевелопмент промзоне. Парадоксальным образом, на этом свету Виттории стало намного более некомфортно, чем в кромешной темноте.

Телефон Цезаря пикнул, обозначая, что сигнал сети восстановлен. Теперь можно было выдохнуть.

Если бы его номер заблокировали – это бы значило только одно. Что Карстена и тех, кто на них напал, уже нашли и констатировали их смерть.

Холодок побежал по и без того замерзшим рукам.

Жилые кварталы. Разрисованные граффити высокие ограждения там, где железная дорога подходила слишком близко к улице. Снова жилые кварталы. Поворот. Темный, мрачный и пугающий подземный переход с угрожающе мигающими лампами.

Если бы Виттория оказалась здесь посреди ночи одна, это место напугало бы ее до жути, но с Цезарем почему-то было намного спокойнее, хотя она и едва его знала.

Окружение навевало не самые радостные мысли – и одна из них все-таки кристаллизировалась в вопрос, разрезавший тишину.

– Гай, а куда ты дел пистолет?

Цезарь остановился и оглянулся.

– Что?

– Пистолет, - повторила Виттория, - Вот ту штуку, из которой ты тех типов застрелил.

– Никуда, - Цезарь пожал плечами, - В кармане у меня лежит, а что?

– Выбрось его немедленно! – воскликнула Виттория.

Ее голос усиливался, многократно отражаясь от бетонных голых стен криком и чистосердечным признанием.

Цезарь недоверчиво прищурился:

– Почему? Полезная штука, если за нами придут еще раз.

– Мы с ним дальше контроля безопасности на входе на вокзал не пройдем! – голос сорвался на крик, и эхо тоже.

Иногда Цезарь настолько вписывался в окружающую действительность, что легко было забыть, что он не знал многих прописных истин, но такие моменты быстро возвращали с небес на землю.

– Почему? – еще сильнее нахмурился Цезарь.

Весь этот бессмысленный спор уже начинал раздражать.

– Оружие запрещено, если у тебя нет лицензии, - процедила Виттория, - Кроме того, конкретно из этого ты конкретно час назад убил двоих человек. Тебя же посадят!

– Как они узнают…?

– Отпечатки, ДНК, да все что угодно! – Виттория взмахнула руками, - Слушай, я сейчас не в состоянии проводить для тебя очередной экскурс! Просто. Выкинь. Этот. Чертов. Пистолет.

Недоуменно пожав плечами, Цезарь потянулся к замку куртки. Сердце забилось быстрее. Виттория рванула к нему – и, к счастью, успела ухватить его за руку до того, как он засветит оружие.

– Ты рехнулся?! – закричала она, - Не здесь! Здесь везде камеры понатыканы!

Орать на него, наверное, было не самой лучшей идеей, но сейчас ей было настолько наплевать, насколько это в принципе было возможно.

Переход закончился – и то, что они теперь были в центре, стало заметно невооруженным глазом. Исторические здания. Темные окна без занавесок. Полное отсутствие признаков жизни в домах. Все помещения здесь давно были раскуплены под офисы, а те немногие собственники, что отказывались продавать свои квартиры, постепенно сходили на нет естественным путем.