Оторвавшись от стены, Виттория без сил упала на диван и повернулась к колонке ИИ:

– Элис, свари нам кофе.

Шел третий час ночи. Усталость после долгого дня брала свое, но поспать им явно сегодня не светило.

Элис не отозвалась, но кофе-машина включилась и начала отрабатывать зашитую в нее программу.

– Макс, - Карстен вынырнул из ошеломленной задумчивости, - Раз уж мы настолько во все это вляпались, может быть, ты нам все-таки расскажешь. “Там” – это где?

Раздался негромкий, но требовательный писк. Кофе-машина справилась со своей задачей.

Раске не торопился с ответом. Кряхтя, он слез с барного стула, взял одну из чашек, окинул ее оценивающим взглядом, после чего достал из-за пазухи флягу и плеснул что-то в кофе.

По кухне разнесся едва уловимый запах коньяка.

Только сделав большой глоток, он, наконец, заговорил:

– Если вкратце, Зеебергер, то я и сам не знаю.

Карстен тут же зацепился за эту ниточку:

– А если не вкратце? У нас куча времени. Мы никуда не торопимся, - ища поддержки, он лихорадочно оглянулся. Их с Витторией взгляды пересеклись и она неуверенно кивнула.

Она и сама не знала, хочет ли знать.

– Ладно, - Раске выдохнул и сделал еще один глоток, - Только, этот разговор должен остаться между нами. И я имею ввиду, действительно между нами, а не так, как в прошлый раз.

Виттория устало откинулась на спинку дивана и уставилась вверх. По некогда белоснежному потолку деловито ползла неизвестно откуда взявшаяся посреди зимы муха.

– Макс, хватит уже, - сказала она, - Ты понимаешь, что это был вопрос жизни и смерти. Если бы мы не отвезли его в больницу, он бы умер. Если бы он умер, тебе бы пришлось объясняться с полицией, откуда у тебя в лаборатории окровавленный труп с кучей ножевых, а мне бы пожизненно запретили въезд в родную страну, - она шутила, но в каждой шутке была только доля шутки, - Хватит мяться, как школьник в клубе. Сказал “А”, говори и “Б”.

И Раске посыпался.

– Это было давно, - он устало упал на стул, и тот скрипнул, - Задолго до того, как я стал директором. Лет двадцать назад, - еще один глоток из чашки, - У нас тогда был один начальник лаборатории. Ульрих Риттер. Мы с ним долго проработали вместе, дружили даже. А потом он пропал. Ушел с работы в пятницу – и просто не вышел в понедельник. Его ждали несколько месяцев, держали должность, но он так и не объявился. Никто не знал, что произошло и куда он делся. Кроме меня.

Виттория напряглась. Прозвучало зловеще. Почти как начало исповеди маньяка. Схватив свою чашку, Карстен словно бы невзначай встал к ней поближе, так, чтобы быть между ней и Раске.

Не одной ей посреди ночи лезли дурные мысли в голову.

Раске отхлебнул еще кофе, прежде чем продолжить:

– Он написал мне через несколько недель после своего исчезновения. с какого-то подставного аккаунта. Сказал, что ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться. Помню, я задал ему тот же самый вопрос, что и ты, Карстен, - его губы растянулись в грустной усмешке, - Он ответил одним смайликом.

Отставив чашку на стойку, Раске поднял указательный палец вверх, указывая на потолок.

– Он просил меня молчать об этом разговоре, и так я и делал все эти годы.

Виттория подозрительно нахмурилась:

– И? Какое отношение это имеет…

Раске не дал ей закончить мысль:

– Он снова вышел на связь два года назад. Так появилось то техзадание, по которому вы работали.

Кофе закончился и, в повисшей тишине, он молча приложился к фляге уже без посредников.

– Так, погоди-погоди-погоди, - Карстен потряс головой и повторил жест Раске, - Это правительство? Мы все это время работали на правительство?

Раске на мгновение завис перед тем, как помотать головой:

– Точно нет. Но кто они – я не знаю, Зеебергер, можешь даже не спрашивать. Там сумасшедшая степень секретности, официально договор у нас подписан с какой-то корпорацией-прокладкой, я сам ни с кем, кроме Ульриха не общался.

– Макс, - Виттория поднялась с кресла и тоже присоединилась к допросу, - А ты уверен, что они не плохие парни?

Раске грустно усмехнулся:

– Был уверен. Но сейчас… Не знаю. Ульрих замял всю шумиху. Я не знаю как. Я просто позвонил ему, он сказал, что они со всем разберутся – и разобрались. Но…

– …ты как-то забыл, что кроме наших сотрудников и копов в этом дерьме замешаны еще другие люди, - Виттория закончила мысль за него.

Все-таки у Раске были некоторые положительные качества. Например – он никогда не отрицал очевидного, если уж его удалось загнать в угол.

– Не забыл, но… Не подумал, не знаю, Виттория, у меня столько головной боли, что я уже не знаю, за что хвататься. Еще и Марта…

Говорить недомолвками тоже было его обычной привычкой, и, в отличие от предыдущей, эта бесила до нервных тиков.