Сейчас эти ворота должны были закрыться за их спинами, и кто знал, что ждало их по ту сторону.

Уверенно чеканя шаг, гвардеец завел их в какое-то монументальное невидимое из-за стен здание и, петляя по лабиринту коридоров, привел к толстой дубовой двери.

Изнутри раздавались приглушенные звуки разговора на повышенных тонах.

Гвардеец с явным усилием толкнул дверь, пропуская их вовнутрь.

– …но это! Кардинал, это уже слишком!

Мужчина в простом деловом костюме стоял, облокотившись на монументальный, высеченный из цельного дерева, стол. Напротив него стоял второй мужчина в черных одеждах католического священника.

Постаревший, но все равно узнаваемый.

– Командир, я Вам уже сказал, не лезьте не в свое дело, - тихо сказал кардинал Бьянки.

Который всю жизнь для нее был маминым другом Томмазо.

Гвардеец встал в стойку и отчеканил:

– Приказ выполнен, - привлекая внимание.

Спор тут же закончился.

– Кардинал, Вам это так просто с рук не сойдет, - прошипел командир на латыни, явно не рассчитывая, что хоть кто-то его поймет.

Слишком опрометчиво с его стороны.

Цезарь встрепенулся. Виттория споро схватила его за руку и прошептала на ухо:

– Здесь все говорят на латыни.

– Почему вы меня не предупредили? – так же шепотом ответил он, не сводя полного надежды взгляда с командира.

– Зеппе сказал, что ты в курсе.

Поднимая ветер, командир коршуном пролетел мимо них и, захватив с собой своего гвардейца, покинул кабинет, напоследок хлопнув дверью.

Со стены над косяком посыпалась крошка штукатурки.

Кардинал смахнул пот со лба и широко улыбнулся:

– Джузеппе, привет! Ты так вырос!

На мгновение замявшийся, Джузеппе быстро пришел в себя и хмыкнул:

– Ну так, сколько лет мы не виделись? Пятнадцать?

Кардинал помотал головой:

– Думаю, двадцать, или около того. Ты же помнишь, сколько меня на планете не было.

Он вышел из-за стола и смерил Витторию с Цезарем вопросительным взглядом.

– Лаура мне говорила, что вас будет трое. Ты, как я понимаю, Виттория, - Виттория кивнула, и он продолжил, - А ты…

Цезарь быстро переглянулся с ними перед тем, как сказать:

– Чезаре.

Кардинал внимательно уставился на него, но одним взглядом ни слова больше из Цезаря выдавить не удалось. Несколько минут игры в гляделки – и он сдался первым:

– Очень приятно, Томмазо, - протягивая руку для рукопожатия.

Цезарь ответил на жест без заминки.

Очередь Виттории пришла следующей. Цепкий взгляд серых глаз кардинала словно видел ее насквозь.

– Интересно… - протянул он, после короткой паузы, - Как так вышло, что я до сих пор не знал, что у моей подруги детства есть взрослая дочь….

– Ты знал, - сказала Виттория, - Но тебя заставили забыть. Точно так же, как и всех.

За окнами кабинета на Ватикан опускался кроваво-красный закат. Оперев голову на руки, задумчивый кардинал сидел напротив нее, по другую сторону стола. Где-то сзади Джузеппе колотил пальцами по экрану телефона с такой силой, как будто забивал в него гвозди, а сидевший рядом Цезарь, несмотря на напускную расслабленность, все равно слишком явно контролировал каждое слово и движение.

– Фонд… - медленно, словно пробуя слово на вкус, протянул кардинал, - Я мог бы и догадаться. Эти выскочки постоянно лезут в дела, в которых совсем ничего не смыслят.

– Ты знаешь? – Виттория в удивлении отпрянула.

– Виттория, они точат на нас зуб не первое десятилетие. Конечно, я знаю. Но такая наглость… На моей памяти это впервые.

– Ты о чем?

Кардинал поднялся с кресла и подошел к окну.

– Адриано Дзамбони умер сегодня утром в больнице, не приходя в сознание. Через два часа они обработали весь город амнезиаками.

Виттория вздрогнула, словно от удара током. Лицо Дзамбони встало перед глазами.

Еще один памятник на ее личном кладбище. То, о чем и предупреждала Адель. То, чего она не хотела слышать.

То, что произошло еще до того, как они ввязались в этот бой.

Возможно, Адель была права и в остальном.

Смотреть в глаза кардиналу стало невозможно, и Виттория отвела взгляд в пол, только бы случайно не пересечься с ним.

– Чем-чем? – спросил Цезарь, очень вовремя отвлекая внимание на себя.

– Амнезиаками, Чезаре, - повторил кардинал, - Так они называют препараты, которыми можно изменить воспоминания людей.

– Чушь какая-то.

Кардинал повернулся:

– Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя очень странный акцент?