К возвращению Хэмми, девушку мучил только один вопрос, который она тут же озвучила.

— Мы будем спать в одной кровати?

— Если хочешь, — пожал плечами парень, — А что не так?

— Ты ещё спрашиваешь? — едва не задохнувшись от возмущения, выпалила она, — Да всё не так! Парень и девушка не могут спать в одной кровати, если конечно, не являют парой, а мы не пара. Это неправильно.

— Но мы уже спали вместе.

— Это было твоим решением, я согласия не давала!

— Я не вижу никакой проблемы.

И по его глазам было видно, что он не лукавит, Хэмми и правда не видел ничего предосудительного в том, что бы делить одну постель.

— Я так не могу. Поэтому, если хочешь, можешь занять спальню, а я посплю на диване, — предложила девушка, решив больше не вдаваться в объяснения. Тем более что такие разговоры могли снова вывести её на опасную территорию. Она уже пыталась выяснить отношения и потерпела крах. Говорить о своих чувствах было просто неудобно, ведь он не мог чувствовать того же, а принуждать его к отношениям хотелось меньше всего. Это должно быть добровольным и осознанным шагом, пусть между ними произошло нечто более интимное, чем сам акт близости.

— Можешь занять кровать, я буду спать на диване, — согласился он, — Не хочешь прогуляться?

— Куда?

— Тут недалеко есть парк, переходящий в лес.

— Хорошо, — кивнула Мерей, застегнув куртку.

Пусть было и достаточно прохладно, но во время прогулок они хотя бы не ссорились.

Выйдя на улицу и вдохнув полной грудью воздух, она молча проследовала за парнем. Опять необъяснимое чувство притяжения ей подсказывало, куда именно нужно идти. Не отставая от Хэмми, она старалась не думать о своих чувствах к нему. Ведь так всё можно было списать на мистику.

С той ночи в клубе прошло много времени, но казалось, что всё было только вчера. Он пел своё настроение, пел о боли, одиночестве и звал её. Одна боль притянулась к другой. Рядом с ним, Мерей начала обращать внимание на атмосферу и тонко чувствовать мир, хотя и до этого не жаловалась на чувствительность.

Ухоженные парковые дорожки быстро сменились вытоптанными тропинками, и ей это нравилось. Было в этом месте что-то восхитительное, тишина, спокойствие, свобода. Лишь только иногда доносились звуки скачущих по веткам белок и птиц.

Посмотрев на парня, Мерей невольно залюбовалась им. Полумрак и лунный свет сделали его либо более загадочным. Черты будто бы стали острее, глаза почернели, а его белая кожа, словно немного светилась, как у приведения. Хотя это вполне могло быть игрой воображения.

— Мне тоже нравится это место, оно что-то мне напоминает. Даже не само место, а его энергия. Что-то давно забытое.

— Хэмми ты меня пугаешь, — тихо отозвалась девушка.

«Какой же он жуткий. Кажется, что рано или поздно, меня прикончат так же бездушно, как и ту девушку в парке», — она улыбнулась ему, подавив порыв взять за руку. Когда он посмотрел на неё, в глазах была нежность, хотя в мыслях неизвестно что, — «Не хочу быть очередной жертвой его обаяния. Боюсь его, но чёрт! Как же он привлекателен!»

— Тебе нечего бояться. Когда один монстр встречает другого, они либо бьются насмерть, либо находят общий язык и становятся друзьями.

— Значит, ты считаешь меня другом? — не удержалась от вопроса девушка, чувствуя, как в сердце зажглась надежда.

— Ты единственная, с кем я могу проводить почти всё время, — с улыбкой ответил он.

Чувствуя, что тает как пломбир под июльским солнцем, Мерей приказала себе собраться и опередив Хэмми, решила сменить тему:

— Как ты? Что с концертами? Какие планы?

— Так много ненужных вопросов. Зачем они? — холодно спросил он.

— Просто интересно. Я бы хотела узнать о тебе чуть больше, а то ты всё про меня знаешь, а я нет, — поборов смущение, ответила Мерей. С одной стороны лезть в чужие дела неправильно, её учили уважать чужое личное пространство. Но с другой, выбирая между разговором о чувствах и о делах, она предпочла последнее.

— Дела пойдут всё ровно и спокойно. А вот концерты… — замолкнув, он остановился, — Скоро я сыграю последний из них, и больше никогда не буду петь.

— Как же так? — она была удивлена тому, что услышала.

— Время течёт, всё вокруг меняется, и только я остаюсь прежним. Всего лишь тень, не человек и даже не образ. Я уже не успеваю за ходом времени.

— Но твои песни вне времени, мне кажется, всегда будут люди, которые захотят их послушать, — облокотившись на дерево, возле которого остановился Хэмми, Мерей окинула парня сочувствующим взглядом.

— Творчество как река. Это подвижная текстура, и если ты не развиваешься, то обязательно гниёшь. Стагнация губительна для творчества. Я не могу создавать песни по заказу и не могу выпускать их часто. Я не записываю их и храню только в своей голове. С каждым коллективом приходится их немного видоизменять, чтобы звучание соответствовало времени. Но это десятилетие — последнее для меня, в качестве творческой единицы.