— Это я невыносима? — повысив голос, подруга подскочила со стула. — Да я места себе не находила, пока ты занималась ерундой. Голодом она себя морила. Ради чего, Аль? Ради того, чтобы вернуть мужчину?

Не ожидала я от подруги таких слов. В какой-то момент я перестала её понимать. Казалось, что разговариваем на разных языках. Тяжело дыша и сведя брови к переносице, Зоя смотрела на меня так, словно готова была выжечь дыру на моём лице или спалить дотла.

— А может ты просто завидуешь, — не задумываясь, озвучила я пришедшую мысль вслух. — Нет, правда. Ты ведь всегда мечтала хорошо жить. Чтобы муж с квартирой и деньгами. Подарки, бриллианты, рестораны. А тут бац. И подруге везёт больше, чем тебе. Может быть именно в этом причина твоей неприязни?

— Нет, ну, это уже слишком. — закатив глаза в потолок, Зоя отвернулась к окну. Но лишь на мгновение. А потом снова вернула свой взгляд ко мне и сказала, — Знаешь, что. Уходи, давай. Мы и без твоей дружбы проживем, чтобы впредь не было повода для зависти.

Ничего не ответив, я выскочила из дома, а потом и за калитку. И только, оказавшись, за пределами видимости подруги, заплакала, пряча лицо в ладонях. Это ж надо такому случиться. За какие-то пару часов умудрилась поругаться не только с мамой, но и с подругой. Страшно было подумать, чем закончится день. Почувствовав себя сломленной, разбитой, никому не нужной, достала из кармана телефон, набрала короткое сообщение: "Забери меня отсюда. Я больше так не могу." и отправила его Алексею. А потом пошла, куда глаза глядят, и опомнилась лишь тогда, когда почувствовала яблочный аромат цветов, которыми было усеяно невероятной белизны поле. Ромашки. Когда-то любимые цветы. Непривередливые. Простые. С душой нараспашку. Как прежняя я. Сейчас от той Али ничего не осталось. Разве что любовь к цветам. Но даже здесь, сменив вкусы, я стала отдавать предпочтение — розам, которые покорили моё сердце своей величественной красотой и опасностью, затаившейся на кончике шипа.

Окинув поле грустным взглядом, я попрощалась с Ромой. Попрощалась с прежней жизнью. Решив для себя, что не отступлю от выбранного пути. И положа руку на сердце, поклялась перед многотысячной армией белых ромашек, что всегда буду любить Алексея и никому не позволю нас разлучить. Какие бы преграды не встретились на нашем пути, мы всегда будем вместе. И в горе. И в радости. И в мелочах. И в целом. Потому что люди, которые любят друг друга, всегда должны оставаться вместе. Несмотря ни на что.

Глава 9

Три месяца спустя

— Я самая счастливая на свете, — заливаясь смехом, повторяла я, пока Алексей ненасытно покрывал мои обнажённые плечи поцелуями.

— Хочу тебя, моя сладкая женушка. Хочу поскорее сорвать это чёртово платье с прекрасного тела и любить до беспамятства.

Алексей сказал — Алексей сделал. Взявшись за лиф свадебного платья, он развёл руки в стороны и корсет затрещал по швам, обнажая маленькую грудь. Запрокинув голову назад, я вновь залилась громким смехом, выгибаясь навстречу любимым губам. За прошедшие три месяца успела привыкнуть к немного грубым Лешиным ласкам, найдя в них свою прелесть. Мой мужчина любил быстрый ритм, укусы, громкие крики, звонкие шлепки по ягодицам и я чувствовала себя обязанной любить то же самое, чтобы приносить ему удовольствие. Чтобы он чувствовал себя насытившимся и удовлетворённым. И чтобы после сумасшедшей страсти раз за разом видеть в его глазах неугасающее желание повторить.

Прикусывая мою грудь зубами, и сминая её в руках, Алексей наслаждался моим смехом, который постепенно стал переходить в хриплые стоны. Смотря на меня исподлобья, он ждал, когда я начну выкрикивать его имя. Это было обязательным условием, которое он поставил сразу, как я к нему переехала. Еще он просил говорить о том, как мне хорошо рядом с ним и как я не хочу, чтобы это заканчивалось. Поначалу, смущаясь, я не могла выдавить из себя и слова, но постепенно это стало входить в привычку, и уже к сегодняшнему дню вовсю стонала его именем и молила не останавливаться.

— Я тоже хочу тебя, любимый, очень хочу… — зарывшись пальцами в его чуть взъерошенные волосы, притянула к своим губам и поцеловала.

— Скажи громче, маленькая. — не разрывая поцелуя, попросил Алексей.

— Я хочу тебя, хочу, — уже громче выдохнула я, расстегивая его рубашку.

Оторвавшись от моих губ, Леша задрал длинную юбку-хвост моего платья, оголяя стройные ножки в кружевных чулках. А потом резко стянул трусики и прошелся ладонью по самому сокровенному месту моего тела.

— Мокрая сладкая девочка, — хрипло произнёс он, склоняясь к ней. — Она ждёт моих поцелуев.

Раздвинув ноги шире, выгнулась навстречу, наслаждаясь тем, как его язык ласкает горячую плоть. Умелые ласки сводили с ума, заставляя стонать от удовольствия. Я чувствовала ещё немного и взорвусь. И когда его зубы наконец-то впились в нежную кожу половых губ, меня пронзила острая волна оргазма, заставившая впиться ногтями в простынь и, жадно хватая воздух, прокричать любимое имя.

Это был сумасшедший секс двух обезумевших тел. Разорвав моё платье окончательно, Алексей стянул с себя одежду и, поставив меня на колени, вошел сзади. Закричав от внезапного вторжения, я прогнулась в спине и прижалась щекой к кровати. Алексей навалился сверху и проник пальцами в мой рот. Посасывая их, чувствовала, как с каждым толчком Леша становится резче и безжалостнее. Он рычал над ухом моё имя, а я готова была продать душу дьяволу, чтобы это не заканчивалось. Возбуждение росло с новой силой. Я готова была кончить второй раз, когда мужчина, немного отстранившись, звонко шлепнул по моим ягодицам, отчего они тут же запекли и покраснели. Дернувшись по инерции вперёд, я была остановлена резкой хваткой сильных рук, которые намотали мои волосы на кулак и притянули обратно.

— Куда, сладкая? Я ещё не кончил. — Хрипло прошептал Алексей и, надавив на поясницу, заставил вернуться в прежнее положение, чтобы войти в меня с новой силой. Держа мои бедра, он бился о них своим пахом, отчего по комнате разлетался звук шлепков. Смешивая его с нашими стонами, мы наслаждались этими минутами, словно они были последними. И, когда, горло пересохло от стонов, а тело покрылась капельками пота, мы почувствовали, как в унисон задрожали тела, охваченные острым удовольствием, растекающимся по венам сладкой истомой.