— Иногда, — тихо отозвалась я, понимая, что снова совершила ошибку, не рассказав ему об этом. — Он пишет мне. Просто у него мало друзей.

— Сколько бы ни было, больше я не хочу, чтобы ты ему отвечала. Пусть это письмо будет первым и последним, попавшим мне на глаза. — пальцы Алексея приподняли мой подбородок и я вынуждена была посмотреть ему в глаза. — Хорошо, малыш!?

— Хорошо. — только и ответила я, зная, что не смогу ослушаться. Наверное, в эту минуту на нашей дружбе с Ромой можно было поставить крест.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Хорошо. Тогда я поеду.

Проводив мужчину до машины, встала на носочки, чтобы его поцеловать, но тут же была притянута вплотную к его груди.

— Сегодня мне было очень хорошо, маленькая, спасибо за приятно начатый день.

После этих слов он сам впился в мои губы влажным поцелуем, совсем не смущаясь бабушек, сидящих на соседней лавке. Я слышала их перешептывание, но после ссоры с мамой — это показалось каплей в разыгравшейся море непонимания. Было наплевать на то, что скажут посторонние. Если самые близкие люди не приняли, то какая разница, кто и что скажет?

— Когда мы снова увидимся, — взволновано спросила я, когда его руки наконец-то ослабили хватку.

— Я позвоню, малыш. До встречи.

— Хорошо.

Алексей уехал, а я ещё долго смотрела вслед удаляющейся машине, оттягивая очередную встречу с мамой. Желания заходить в дом не было, поэтому, побродив по двору, решила навестить подругу, а заодно отвлечься от мрачных мыслей.

— Явилась, не запылилась, — обиженно процедила сквозь зубы Зоя, открыв передо мной калитку. — Зачем пришла?

— Зой, давай хоть ты не начинай, — растягивая слова, простонала я. — Мамы вполне хватило.

— Заходи. Выкладывай. — сказала подруга и пошла в сторону дома. Я медленно поплелась за ней.

Уже в доме, устроившись за кухонным столом, мы стали пить чай и я рассказала Зое все о прошедшей неделе, начиная со встречи с Алексеем, когда он привёл меня домой, и, заканчивая ссорой с мамой. Подруга слушала, не перебивая, а потом первое, о чем спросила, было:

— Ты, правда, не собираешься Ромке отвечать?

От удивления я захлопала ресницами. Неужели из всего услышанного это беспокоило подругу больше всего. Зная её неприязнь к другу, это действительно показалось странным. Потому что в списке ожидаемых вопросов этот не значился совсем.

— Тебе, правда, интересно?

— Ну, да, а что? Что здесь такого, — вскинув брови, ответила подруга вопросом на вопрос, — просто не верится, что ради какого-то залетного Лешки ты готова забыть про десятилетнюю дружбу с Ромкой, словно её и не было. — А потом пожала плечами и закинула в рот конфетку.

Я задумалась. Зоя была права, за какие-то полтора месяца я стала забывать про дружбу, выверенную временем. С каждым днём стала все дальше отдаляться от Ромы. Все меньше о нём вспоминать. Все мои мысли были заняты Лешей. Нашими отношениями. Нашим будущим. А остальное постепенно отошло на второй план и потеряло значение.

— Зой, все немного не так. Ты же сама говорила, что пора строить личную жизнь. И я впервые за все время почувствовала, что готова к этому. Готова изменить жизнь ради любимого человека. А Рома… — трудно было подобрать слова, которые смогли бы передать боль при воспоминании о нем, — он навсегда останется здесь, — положив руку на сердце, сказала я, — но в жизни нам придётся расстаться, потому что Леше не нравится наше с ним общение.

— А-а, ну, да. Теперь мы позволяем мужчине распоряжаться, с кем нам общаться. — Подруга точно продолжала злиться. Она не жалея моих чувств, говорила в лицо правду, которая резала больнее клинка, и заставляла чувствовать себя виноватой перед людьми, которые до недавних пор были самыми близкими и родными. — А, если однажды он скажет, что подруга у тебя не такая, тоже перестанешь общаться?

— Да, что ты завелась? — в сердцах крикнула я, — С чего ему такое говорить? Подруга и друг, в конце концов, разные вещи.

— Нет, подруга. Это одно и то же, просто твоё с ним общение заставляет думать иначе. Ты, сама того не замечая, отдаляешься не только от Ромки, но и от меня. — Подруга взяла со стола конверт и покрутила его в руках. — Поэтому, если завтра ты скажешь: "Прости, но Леша попросил, чтобы ты мне больше не звонила", я не удивлюсь. Потому что так оно и будет.

— Нет, этого просто не может быть, — хватаясь за голову, простонала я. — Я пришла не ругаться. А поделиться наболевшим. Но ты невыносима.