Я передернул плечами:

– До подобных откровений у нас как-то не дошло…

Она хохотнула:

– Так что ты здесь делаешь, Корнеев?

– Пытаюсь вернуться домой, – развел я руками. – А что, нельзя?

Ее рот изогнулся в хищном оскале.

– К сожалению, с твоим возвращением домой могут возникнуть некоторые проблемы, – сказала Мара. – Ты, агент Координационной Службы, шляешься у Края. Может, шпионишь против Ирратов?

– Боже! Тебе-то какое дело до Ирратов! – воскликнул я раздраженно. – Тоже мне, защитница короны!

– Между прочим, я невеста принца Александра! – высокомерно заявила она. – Кому как не мне печься об интересах государства?

– Да ну? – удивился я совершенно искренне. Алекс не говорил, что у них были аж настолько близкие отношения. – Невеста! А принц в курсе, что его будущий тесть – Безликий Разрушитель?

С лица Мары моментом отхлынули все краски, а высокомерие и невозмутимость как ветром сдуло.

– Ты… – прошипела она. – Откуда? Как?

– Стало быть, он ничего не знает, – удовлетворенно отметил я, четко понимая, что нарываюсь.

– И не узнает! – заверила ведьма и, обернувшись к своим спутникам, отдала короткий и непонятный приказ.

На меня накинули веревку, которая без посторонней помощи прочно связала мне руки и надежно примотала их к туловищу – не дернешься. Мара подняла конец веревки и потянула к себе – я упал, больно ударившись головой и ободрав кожу на руках.

– Ты сам избрал свою участь, Корни, – сказала она и добавила что-то на древнем иррате – языке, которым творят свои заклинания Маги Края.

Свет померк, и я провалился в небытие.

Свет померк… и снова вспыхнул. Только теперь это было совсем другое место.

Я не был связан, но и пошевелиться не мог, стоя посреди большого пятиугольного зала, стены и сводчатый потолок которого были расписаны сложным орнаментом. Окном служит круглое отверстие в центре купола. В пол из черного мрамора впечатан геометрический рисунок, сложенный из светящихся голубых линий. Я стоял в самом его центре, внутри магического круга, а свет из отверстия падал прямо на меня.

Передо мной располагалось огромное, как футбольные ворота, зеркало в серебряной раме. Одна из светящихся линий упиралась прямо в него.

Мара, сменившая дорожный плащ на электрически-фиолетовое одеяние, напевала магическую формулу и двигалась по периметру рисунка, расставляя зажженные свечи в его углах. Закончив обход, она проделала сложные пассы руками вокруг зеркала и повернулась ко мне.

– Вот и все, Артур! – торжественно изрекла она. – Здесь твой путь заканчивается! Честное слово, мне не хотелось этого делать, но ты становишься слишком опасным!

– Пожалел волк кобылу… – отозвался я и очень удивился тому факту, что могу говорить.

– Корона важнее какого-то безродного, – заметила она.

– Корона все равно тебе не достанется, – сообщил я ей, – принц на тебе не женится. Уж я-то знаю…

Ее глаза полыхнули гневом, но она тут же рассмеялась:

– Ты что, оракул? Расслабься. От тебя уже ничего не зависит! Вот это, – она мотнула головой назад, – Зеркало Забвения. Одни говорят – здесь проход в другую реальность, другие считают, что прямо в Хаос! Ты скоро узнаешь, что там, за Зеркалом. Жаль, не сможешь никому рассказать, – Мара делано вздохнула, – оттуда еще никто не возвращался.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я вспомнил нашу встречу в «Веселом Роджере», вспомнил все…

Мара обошла вокруг магического рисунка и встала у меня за спиной – я видел ее отражение в Зеркале.

– Иди! – скомандовала ведьма.

Я не собирался подчиняться, но ноги сами понесли меня вперед. Тогда я попытался шевельнуть руками – получилось! Резко толкнул Зеркало, пытаясь сбить в сторону, и тут… Все получилось очень быстро и совсем не так, как я предполагал: мои ладони коснулись стекла, а потом и совсем прошли сквозь него. Я не удержал равновесия и упал.

Сообразив, что чары больше не удерживают меня, вскочил на ноги и бросился назад, к Зеркалу, за которым в окружении горящих свечей осталась Мара.

Проход оказался закрыт. Я с разбега врезался в чертовски твердое и прочное, как кирпичная стена, стекло.

Мара прочертила в воздухе огненную фигуру. Все померкло.

Зеркало отражало лишь меня самого: растрепанного, бледного, с перекошенным от злости и страха лицом.

Давясь бессильной яростью, я принялся колотить по Зеркалу руками, затем ногами.