Ангрей рассмеялся:

– Право же, ничего подобного мне еще слышать не доводилось. Да… месть женщины – страшная штука! – Ангрей подался вперед и поинтересовался: – Какую же страшную тайну хранит эта дама?

– Дама скрывает свою родословную, – пояснил я, не вдаваясь в подробности. Несмотря на то что когда-то рассказал Алекс, Ангрей мне понравился, и я не хотел сразу вываливать на него ворох неприятных известий.

– Думаю, в этом есть смысл, – задумчиво кивнул принц. – Ирраты крайне предвзято относятся к некоторым семействам Края. Возможно, леди не имела другого выбора.

– У леди от природы скверный характер, – возразил я. – Может, сменим тему?

– Например?

– Вчера вы упомянули, что поможете найти выход отсюда.

– Боюсь, вы неправильно меня поняли, – покачал головой Ангрей, – отсюда нет выхода. Зеркало, проведшее вас сюда, было сотворено великим Мерлином много веков назад. Сначала оно работало в обе стороны, но потом то ли сломалось, то ли было намеренно испорчено… в общем, проход стал односторонним.

– Если проход был нарушен, значит, его можно восстановить. – Я упрямо нахмурился.

– Многие, и я в их числе, думали так же, – грустно усмехнулся Ангрей. – Но мы до сих пор здесь!

– Вы не понимаете, Ангрей! Дело не в моей жажде свободы. В Паутине объявился колдун, именующий себя Безликим Разрушителем. Если его не остановить, мир может исчезнуть! Великому творению Мастера придет конец! Хаос победит!

Ангрея моя пламенная речь совсем не тронула.

– Вам никогда не выбраться отсюда без помощи извне, – безразличным тоном проговорил он, – с этой стороны проход закрыт.

На меня будто ушат ледяной воды вылили, я вскочил на ноги.

– Я не могу ждать помощи извне! Я обязательно должен открыть проход отсюда! Как он открывается?

В глазах Ангрея промелькнуло что-то – сожаление, сочувствие? – не разобрал.

– Единственный способ создать проход в реальность – это в точности восстановить волшебный орнамент в Пятиугольном зале, вдохнуть в него жизнь и заставить линии светиться чистым пламенем. Только тогда связь будет восстановлена. Вы знаете, как это сделать, землянин?

– Нет! Но обязательно узнаю! – заявил я и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился к выходу.

Через несколько десятков метров меня нагнал Джоко.

– Будут какие-нибудь распоряжения, милорд?

– Проведи меня к Пятиугольному залу!

– Но, милорд! – ахнул зазеркальный. – Скоро время обеда!

– Я только что позавтракал!

– Но обед – в вашу честь!

– О господи! Заняться мне больше нечем… Веди к залу!

Джоко проворчал что-то себе под нос, но послушно пошел вперед.

Я смотрел по сторонам, запоминал путь, делая мысленные заметки – не слишком-то приятно постоянно прибегать к посторонней помощи.

– Гард-Анча! – объявил Джоко, когда мы, поднявшись на несколько этажей, оказались у подножия винтовой лестницы, окончание которой терялось где-то в вышине. – Пятиугольный зал – наверху. Честное слово, там совершенно нечего делать!

– А я тебя с собой и не звал!

Зазеркальный обреченно вздохнул и принялся первым подниматься по лестнице – дорогу, что ли, показывал? Я пошел за ним.

Гард-Анча. Алекс рассказывал об этом месте как об одной из достопримечательностей дворца. Сторожевая башня – так это переводится с ирратского – является самой высокой и самой древней из семи башен замка. Она располагается в геометрическом центре дворца и вместе с остальными шестью башнями образует пирамиду, в основании которой лежит правильный шестиугольник. Алекс еще упоминал, что наверху есть смотровая площадка, из которой открывается панорама Паутины. Там, в реальности, у меня не было возможности подняться посмотреть. Интересно, что я узрю здесь, в Зазеркалье?

Мы успели подняться всего на несколько метров, когда откуда-то сверху раздался страшный грохот, вскоре после чего к моим ногам скатился человек, из спины которого торчало сантиметров пять клинка. Зазеркальный посторонился, пропуская катящееся тело.

– Совсем распустились, хулиганы! – возмутился он, обличающе указывая на несчастного тонким, хрящеватым пальцем. – Никакой управы на них нет!

Я еще успел подивиться такой черствости, а тот, кого я искренне посчитал трупом, зашевелился, начиная вставать. Автоматически я протянул руку и помог раненому подняться.