– Просто от меня отвернулась удача.

– Возможно, но если она снова тебе изменит, то в ход пойдет оружие.

– Придется рискнуть. Клер может быть самой самостоятельной женщиной в целой Азии, но сейчас она чувствует свою незащищенность. Хотя ей хотелось бы держать нас подальше от этой заварухи, от одного сознания нашей поддержки Клер будет спокойнее.

– А ты ещё хотел на этом сделать деньги!

– Хватит ребячиться.

– Ладно, но я тебя, ублюдка, насквозь вижу.

– Ну, ладно. Можешь что-нибудь предложить?

– Отправимся вместе.

– Двадцать миль, да ещё в темноте? Ты просто будешь тормозить все дело.

– Ты же говорил про пони.

– Они только для меня и Сафараза; ему придется их сторожить, пока я буду в госпитале.

– Сам же говорил, что возьмешь в деревне ещё одного.

– Не выйдет. Я говорил со старостой. У них только ослы, которые не смогут поспеть за пони.

– А ты уже все обдумал, верно?
– не сдавался Уэйнрайт.
– Ладно, тогда пусть Сафараз останется здесь, я займу его место.

– А когда мы туда доберемся, снова вспыхнет перепалка, поскольку тебе захочется проникнуть внутрь.

– Почему бы и нет, черт возьми?
– он встал с койки и пару раз присел.
– Я в отличной форме.

– Мне известен план госпиталя, а тебе нет.

Это могло продолжаться бесконечно, но в конце концов я буквально сразил его обычным вопросом.

– Хочешь что-нибудь передать?
– с невинным видом поинтересовался я, когда на закате мы с Сафаразом стали собираться в дорогу.

– У меня нет ничего, что можно тебе доверить, - кисло буркнул он. Тем более тебе вряд ли удастся подойти достаточно близко, чтобы передать мои слова.

– Хочешь пари?
– прищурился я.
– Мне придется дождаться пока Клер ляжет спать, затем я проберусь в её комнату. Ничего страшного. Я там уже бывал.

Его полный ненависти взгляд ещё целый час вызывал у меня самодовольную усмешку. Только час, потом у меня хватило других проблем.

От деревни тропа миль пять шла под уклон, затем спускалась в широкую изолированную долину. Прежде, чем начать снова взбираться к госпиталю, мы увидели внизу огоньки. Четыре светящихся точки разместились по углам воображаемого квадрата, попарно по обе стороны тропы. Поначалу я принял их за костры пастухов, но Сафараз категорически отверг такую версию: в это время года те уже опустились ниже границы снегов и ушли на зимние пастбища.

– Караван?
– мелькнуло у меня.

– Откуда ему здесь взяться, сахиб? Тропа ведет к деревне и там обрывается.

– Тогда что же?
– раздраженно буркнул я.

– Солдаты, - подсказал он, и у меня екнуло сердце. Мы находились в шестидесяти милях от позиций, практически в нейтральной зоне, свободной от военных. Небольшие патрули с обеих сторон изредка навещали госпиталь, выполняя неписанное, но скрупулезно соблюдаемое соглашение о временном прекращении огня. Но в данном случае речь явно шла о чем-то более значительном.

После недолгих размышлений Сафараз определил расстояние между огнями в две сотни ярдов. Если предположить, что они размещены по углам лагеря в четыре сотни квадратных ярдов, этого вполне достаточно для целого батальона со всей техникой. Мы были отрезаны от госпиталя, а крюк по окрестным горам мог отнять несколько дней. К тому же эти ублюдки могли наведаться в деревню за провиантом, а значит поставить госпиталь на грань жизни и смерти. Я сидел, тупо уставившись на огни, и в бессильной ярости изрыгал проклятия.

– И все же...
– неуверенно начал Сафараз.

– Что?
– нетерпеливо перебил я.

– Послушай, сахиб. Не надо шума. Чистый горный воздух позволяет услышать даже шорох в спящем лагере, даже различить запах вьючных животных. Но пока мы видим только эти четыре огня...

Конечно, патану нельзя было отказать в правоте. Даже беглый анализ наводил на мысль, что ни один командир, знающий свое дело, не станет ночью отмечать границы своего расположения огнями.

– Сигнальные огни, - заявил я с решительностью, которую сам же не разделял.

– Возможно, сахиб - но для кого?

– Уберем с тропы пони и спустимся на разведку.

Ответ мы получили ещё на полпути к цели. Сафараз первым услышал далекий рокот вертолета и сжал мою руку.

– Я был прав, - удовлетворенно заметил он.
– Солдаты. Десантники.

– Все же спустимся вниз, - настоял я.
– Хочу увидеть, сколько их здесь и нет ли оборудованной посадочной площадки.

Сафараз, опасаясь встречи с патрулями, выдвинулся вперед, но до самых огней мы не обнаружили никаких признаков жизни. Вертолет снизился и теперь висел почти у нас над головой, но я его все ещё не видел - его сигнальные огни не горели. В центре площадки кто-то начал подавать сигналы электрическим фонариком. Тогда вертолет включил посадочные огни и в отраженном свете появился мерцающий круг вращающегося винта. Некоторое время вертолет ещё висел в воздухе, потом опустился на землю, мотор заглушили, но лопасти продолжали лениво описывать круги. Огней стало больше, они устремились к машине.