– Теперь эта троица нас в покое не оставит, - мрачно процедил Сафараз.
– Нужно было с ними разобраться, как я предлагал.

Пришлось устроить ему небольшую выволочку, - патан стал отбиваться от рук. Обычно Сафараз спокойно принимал мои разносы, но на этот раз все происходило в присутствии третьего лица, и это ему вряд ли могло понравиться.

– Но хорошо, что тебе удалось услышать машину, - похвалил я.
– Ты нас спас, Сафараз.

Патан не хотел замечать протянутой руки и пробормотал, что в этом заслуга Уэйнрайта. Тот в свою очередь правильно оценил ситуацию и повел себя скромно. По его словам, он проснулся из-за расстройства желудка.

– Я слышал, как к деревне проехала машина, - объяснил он, - а спустя минут десять вернулась и остановилась. Я разбудил Сафараза, тот бесшумно, как пантера, вскочил на крышу и сразу оценил обстановку. Не могу не выразить ему свою благодарность за то, что избежал повторного плена, - с этими словами он торжественно пожал Сафаразу руку, тот застенчиво ухмыльнулся, и инцидент был исчерпан.

Мы призадумались. Трое головорезов удалились в сторону нашего маршрута и теперь оказались между нами и намеченным местом перехода границы. Что привело их сюда? Нас наверняка не заметили, пока мы шли по долине, иначе там же и разобрались бы. Неужели они рыскали по всем долинам, следили за каждым выходом и патрулировали пограничную дорогу? Похоже, что так. "Трое пенджабцев", - сказали они. Значит, им было известно, кого искать. Наверняка узнали обо всем от чертова немца. Ему было известно, как одет Уэйнрайт, а нас с Сафаразом он видел, когда мы сбросили свои шубы.

– Думаешь, стоит поискать другую одежду?
– прочитал мои мысли Уэйнрайт.

Но тщетно было на это надеяться. По эту сторону границы мы могли получить только одежду гуркхов. Средний представитель этой народности ненамного выше пяти футов, хотя и крепко сбит. К тому же у них явно монголоидные лица и, если не считать редких тоненьких усиков, на лицах больше никакой растительности. Нас же выдавали не только шестифутовый рост, но и густая щетина.

Нужно было уходить, поскольку в караван-сарай начал прибывать народ, а несколько кустов не назовешь надежным укрытием. Мы выступили в густеющих сумерках порознь, но старались не упускать друг друга из виду. Я постарался взглянуть на ситуацию глазами наших противников. Им было известно, что мы где-то в этом районе, а нашей целью оставалась Индия. Но они не могли знать о нашей осведомленности по поводу их действий, а значит ждали в наиболее удобных для перехода границы местах, вероятнее всего у дороги на Барилли, куда мы и в самом деле направлялись. На нас попытаются напасть на этой стороне, но при неудаче несомненно повторят попытку уже в Индии. Противник явно хорошо организован и располагает неплохой связью. Так что оставалось только держаться подальше от нахоженных путей и двигаться ночью. Мне эта идея не нравилась, но выбора не было.

Я вздохнул и взял курс на запад, через редкие островки возделанной земли. Позади раздавались приглушенные ругательства моих спутников, поскольку к тому времени даже у несокрушимого Сафараза живот был ещё набит до отказа.

В этих местах ничто не говорит о существовании границы, но я рассчитывал пересечь её ещё до рассвета. К тому же наш спуск на равнину пройдет в густых джунглях. После жутких блужданий среди зарослей бамбука и рододендронов мы вышли на дорогу, и через пару миль она закончилась в поселке, которого не было на карте. Оставив спутников на окраине, я отправился туда купить еды.

День был базарный, и один пенджабец, хотя и очень замызганный, не привлекал излишне любопытных взглядов. Так что мне удалось кое-кого распросить, и здесь нам повезло. Каждый день отсюда отправлялся грузовик, перевозивший почту, пассажиров и все, что можно было в него запихнуть. Маршрут его пересекал шоссе на Барилли. Неподалеку от конторы мне удалось выяснить, что грузовик отправляется в полдень, а весь путь в пятьдесят миль, если будет угодно Аллаху, преодолеет часов за пять. Согласитесь, это гораздо лучше, чем пешком.

Я вернулся к своим, после непродолжительной трапезы мы порознь вошли в поселок и даже купили билеты. Так же порознь купили на базаре новую одежду: от пенджабского ками с брюками для Сафараза до френча индийского чиновника и дхоти для Уэйнрайта. Затем немного ополоснулись и побрились у уличного цирюльника.

Неожиданные осложнения с задним колесом задержали наше отправление до двух часов, но Аллах в дальнейшем оказался милостив, и вся поездка заняла меньше пяти часов, которые мы провели зажатыми среди тридцати других пассажиров, одиннадцати коз и не поддающегося учету числа корзин вперемешку с тюками. На шоссе нам снова повезло - грузовик остановился всего в пяти милях от Барилли, до которого мы добрались на разных автобусах. Сафараз купил три билета до Ферозипура и раздал их нам. Затем мы снова разделились, сели в поезд и уже не встречались до самого Лахора.

Вот так закончилась эта история. Работа как работа. Одна из многих, может быть, не лучшая, чем остальные, отличавшаяся только волной лжи и слухов её сопровождавших.

Двое носильщиков-кули поклялись, что лично видели, как Надкарни сорвался с утеса и скрылся под лавиной щебня. Они принесли полную коробку собранных им образцов, в "Хиндустан Таймс" появился хвалебный некролог, а его имя занесли в почетные полицейские списки. ЦРУ предприняло собственные попытки объяснить смерть Уилбура, а анонимные "хорошо информированные источники" распространяли различные взаимоисключающие истории про Поляновского. По одним его застрелили угонщики самолета, устав постоянно менять условия обмена, а может быть он пал жертвой своих соратников, захваченных вместе с ним. По другим Поляновского видели живым и невредимым в Вашингтоне, Пекине или Москве.

Если интересуетесь, выбор за вами, но я в эти игры не играю. Я просто получил свое и вернулся в Калькутту. Гаффер криво ухмыльнулся, буркнул, что всех денег не заработаешь, и отбыл в Лондон. Не знаю, куда отправился Уэйнрайт. Мне он был безразличен.

Да, всего лишь обычная работа. Д. П. З. Делай. Получи. Забудь.

Глава шестая.

И она уже давно выветрилась из моей памяти, когда спустя несколько недель дождливой калькуттской ночью у меня зазвонил телефон. Связь была плохой, а гроза на том конце линии делала её совсем никудышней. Звонивший явно не был знаком с чудесами современной техники и говорил не в трубку, а я ещё не до конца проснулся, но все-таки сумел понять, что говорит мой старый приятель Мирай Хан Бахадур.