Подспудно таящиеся возможности человека, оказалось, и были связаны с этими запасом. Еще задолго до нашей эры, в мистическом созерцании, пыталась реализовать эти возможности буддийская йога, и не без успеха. Йога добилась сохранения жизнеспособности человека при крайнем дефиците жизненных средств и при чрезвычайных, катастрофических нагрузках на его нервную, эндокринную и дыхательную системы. Это были зачатки управления организмом посредством психики.

В школу Трансмигранта подбор учеников как раз и осуществлялся на основе умения руководить и перестраивать свое тело через "психику. Из каждого набора в двести - триста человек к концу десятилетнего обучения выходило десять - двадцать специалистов, которых забирала служба Трансмигранта. Эти умели манипулировать своим телом. Остальные распределялись в сфере образования, здравоохранения, бытового обслуживания преподавателями, психологами, консультантами.

Они тоже были мастерами своего дела. Я попал в число тех, кого природа одарила более щедро.

Когда меня ударили сзади по голове, я упал, только на миг потеряв сознание. Очнувшись, я сохранил, как нас учили в школе, состояние "живой смерти": ни пульса, ни дыхания.

Кто-то меня приподнял, ощупал.

– Готов он, Прошка! Ну и трахнул ты его!

– Брось его! Готов, так готов!

– Да одежда, глянь-ко какая! Небось, немец? Жалко бросать такую одежду. Сыму я!

– Брось, кому сказано!

Их было человек пять, понесли сопротивляющуюся Нину, скрылись за холмом, раздались крики, свист.

Прежде всего нужно было вернуть себе силы, затем установить времяпребывание. Только вжившись в экологическую пространственно-временную нишу, можно было подумать об освобождении Нины. Задала она мне внеплановую работенку!

Честное слово, сначала я даже позлорадствовал: вот, сама втравила, теперь прочувствуй! За неделю я думал управиться.

Восстановив нормальное кровообращение и сердцебиение, я встал, пощупал ноющий затылок: вздулась огромная шишка.

Пришлось сосредоточиться, чтобы шишка рассосалась.

За холмом была дорога, по следам саней я и зашагал к деревне.

Дождавшись, когда совсем стемнело, прокрался кустами к крайнему дому. Я должен узнать время, в которое попал.

Время! Какой век? Без этого знания ничего не сделаешь. Мне, в общем-то привычному к таким трансмиграциям, было очень неуютно, нехорошо. А каково Нине?

Я постучал в слюдяное окошко избы. Мужской голос спросил, что мне надо. Я объяснил, что - немец, что дорогой ограблен. Мой русский далекого будущего, видимо, очень смахивал на произношение иностранца.

В избе, в углу, отгороженном двумя досками, стояла корова и облизывала теленка. Несколько детей, мал-мала меньше, играли в другом углу, под иконами.

Я попросился у мужика переночевать, предупредив, что заплатить нечем.

Мужик махнул рукой:

– В беде нехристь не поможет! Жена вот у меня померла, если б не соседи, хоть об стенку. С детьми!

На мой вопрос, что это за деревня, он ответил: "Россохватка".

– Вечером, еще не стемнело, боярин Россохватский в Москву отъехал. Да и немку какую-то с собой повез. Одежда, вот как у тебя. Как бы не его людишки тебя и пограбили?

На другой день, обрядившись в тряпье, которое смог дать мне сердобольный мужик (свою одежду я спрятал в котомку слишком необычной она была), я пристроился к большому обозу продовольствия и фуража, отправляемого к Россохватскому в Москву.

Дней шесть тянулся обоз к Москве. Я узнал, что ныне царствует царь Федор Иванович, а правителем у него - Борис Годунов.

Волею случая я попал на такое перепутье русской жизни, которое было определено в истории как пора Смутного Времени.

БОЯРИН РОССОХВАТСКИЙ

Аксиомой Трансмигранта было: начинать активные действия, только вжившись в экологическую пространственно-временную нишу. В Москве мне пришлось начать рассыльным в Посольском приказе. Я подолгу отирался возле голландского посольства, руководимого Ван-Кулем. После языковых выкрутас Сплюснутой Галактики все земные языки стали для меня чуть ли не родными.

Ван-Кулю, пожалуй, по душе пришелся мой голландский: слышать милый родной язык с антверпенскими интонациями, пробуждающими воспоминания о чистых, ухоженных улицах далекого любимого города. И где? В дикой варварской Московии, из уст холопа, рассыльного! Благорасположение купца Ван-Куля простерлось до того, что он даже усыновил меня под именем Николауса Ван-Куля. Это произошло после ночного грабежа, когда я спас его от московских "шишей", пытавшихся выкрасть его для получения выкупа. Надо сказать, что выгляжу я моложаво, а при желании могу сойти и за двадцатипятилетнего. Приемный отец и представил меня русскому двору, познакомил с царицей Ириной.

То было время, когда ярко сияла звезда Бориса Годунова.

Царица Ирина была убеждена, что, кроме ее брата Бориса, никому не дано спасти Русь и возвысить ее после разорительного царствования Ивана Грозного, после страшных лет опричнины.

Царица помогла мне заключить несколько торговых соглашений на мачтовый лес в Подмосковье.

По торговым делам мне удалось попасть в Россохватку, наконец-то установив, что там находится Нина.

Я сидел в гостиной боярина Россохватского, завершив с ним обсуждение дел о купле строевого леса. После чего отобедали.