Сверху раздался треск – видимо, дверь в спальню сломали. Ольга закричала, Бритоус в руках у дружинников зашевелился, и те тут же поставили его на колени перед Береславом.

– А, вот и она, красавица! – грубо ухмыльнулся воевода, когда жену Бритоуса стащили вниз под руки. Растрёпанную Ольгу в съехавшей с одного плеча шали поставили на колени рядом с мужем. – Теперь можно сказать, чета в сборе.

– Где Воисвет? Скажите, скажите мне, где мой сын! Не смейте трогать его, он на волхва учится! Только троньте, я вас… – задыхалась от страха и возмущения Ольга, но Берислав грозно надвинулся на неё.

– Так вы Змее служите? – успел окликнуть его Бритоус и кивнул на повязку. Берислав мигом переключил всё внимание на Отче-советника.

– Эх, не слышит она тебя, пожалел бы, – пригрозил Берислав. – Знаешь, что сегодня твой Ван ненаглядный, как пёс шелудивый подох?

– Дружина предала и убила?

– Нет, Боги.

Бритоус рассмеялся, хотя грубое лицо Берислава не дрогнула ни одной чёрточкой.

– Ладно, видать такая судьба, что Богов не уважил, – выправился Бритоус. – Больно много чаровниц из святилища к себе таскал, да вот на одной обломился. Что же теперь, новая власть?

– А ты признаешь её, власть-то новую? – наклонился к нему Берислав. – Или с женой, пасынком и ключником вместе на воротах болтаться захочется?

– Кому же хочется? Признаю, даже очень. Всей душой Берегине хочу послужить. Раз она нынче главная, так и пусть. Мы с Ваном не родственники.

– Вы собутыльники, но, твоя правда. Выбрал ты правильно, – по секрету сказал Берислав. – Кто неправильно выбирал, те висят – Велигор, Вятко, ещё воеводы. Лют почуял палёное, удрал со своим полком, но ничего, быстро догоним. Казначей Радимир, думцы Сандивой, Углеш, Тишка, Честибор, Баян, Аргун, Гневан, ещё с десяток душ неправильно нам сказали. К утру человек ещё двадцать спросим. Думали тебя первым в петлю-то, после Вановой гибели, а Берегиня возьми и доставить Отче-советника прямо к ней целым велела. К чему это? Вот, думаю, погляжу на Бритоуса, сам всё узнаю. Ан нет, не понятно… Может скажешь, чем ты Владычице угодил, что тебя вместо плахи в святилище просят?

Воевода наклонился к Отче-советнику ещё ближе.

– А может не спасся? Может Берегиня на тебя только взглянет, только слово шепнёт, и дальше опять в мои руки отправит? Вот уж я в удовольствие дело сделаю. Не люблю я тебя, Бритоус, не нравишься ты мне, больно близко к старому гаду сидел, сильно важничал.

– Что я тебе, девка красная, нравится? – выпрямился Отче-советник. – Раз велено – доставляй к Берегине. Может, это мне она слово шепнёт, и тебе, дураку стоеросовому, башку оттяпают, за ворота-то мои сломанные, а?

Берислав усмехнулся, но в глазах его промелькнул злой огонёк подозрительности. Бритоус и правда был другом Вана и пьяницей, но вместе с тем числился хитрым советником. Как бы не обольстил Ксению и не вывернул дело на свою сторону.

– Ладно, мудрила, поедем. Только знай, супружница твоя дорогая у нас под охраной останется. Если только чего у Ксении выкинешь или сбежать попытаешься… ну, ты понял.

Бритоуса подняли на ноги и повели из горницы вон.

– О Воисвете узнай! – успела крикнуть вслед Ольга.

«Вот баба, навязали мне…» – мрачно подумал на ходу Бритоус. Дружинники вывели его в сени, потом к внедорожнику во дворе. – «Вот смеху-то будет, коли сейчас Кощеева деточка меня на первом суку вздёрнет. Кому в назидание? Своим!».

Его впихнули на заднее сидение машины, между двумя крепкими охранниками. Берислав уселся на переднем сидении возле водителя. Машина заурчала мотором, сдала назад и, гремя досками от пробитых ворот, выкатилась на улицу. Шофёр переключил передачу, внедорожник поехал по ночному Китежу. Пассажиры смотрели в окна на то, что творилось в районе. Ближе к кремлю стояли терема думцев-советников Вана – дворяне, как они сами себя называли. Во всех без исключения домах горел свет, а некоторые дома сами горели. На фоне багряно-чёрного зарева метались жалкие тени хозяев и их слуг. Бабий вой нёсся со всех сторон, заливались собаки, трещали брёвна, матерились мужики. Подхваченные порывами ночного ветра пепел и искры носились по воздуху, угрожая пожарами соседским домам.

Бритоус смотрел на весь этот бардак и думал, как ему повезло, и Ольге, наверное, повезло тоже. Кощей не забыл про Бритоуса, иначе бы умереть Отче-советнику позорной смертью в петле на своих же воротах.

Кто-то пытался бежать прямо сейчас, с набитыми добром узлами крался в подзаборной тени. Вот балбесы! Если бы их ловили, то давно бы по рукам и ногам повязали! Бритоус даже хмыкнул при виде мелких чинуш, но ухмылка сползла с лица, стоило ему заметить застреленного на обочине. Мужик в белой рубахе лежал, как подбитая птица. Вместо левого глаза алела тёмная ямина, из бороды скалились жёлтые зубы. На воротах расписного терема болталась повешенная женщина в белой ночной рубахе. Руки связаны, растрёпанные волосы скрыли лицо, но повесили её на тереме Люта – сбежавшего от мятежных дружинников воеводы.

«Вот оно как…» – тяжко подумал про себя Бритоус. Лют сбежал, бросив домашних, сделал то, чего сам Бритоус не успел. Опасная сволочь этот Лют, из тех самых Чёрных, каких надо давить в первую очередь. Берислав же по наивности своей первым схватил Бритоуса, кто ближе к Вану. А может нарочно дал закадычному другу сбежать?

Скоро улицы с горящими домами закончились, и машина покатилась по тихим кварталам, где жили купцы и мастеровые. Тут тоже светились окна, но осторожнее, как бы исподтишка: нет-нет, да и мелькнёт свечка и тут же спрячется в глубине комнат, хотя в доме, как пить дать, не спят даже кошки, и кое-кто из хозяев на всякий случай уже сбежал.