Белла повернулась к Ксюше и начала оглаживать её по голове и плечу, которое высунулось из-под одеяла.

– Одно я знаю точно: обо всём этом тебе ещё рано знать. Твой срок выйти наружу ещё не пришёл, ты само святое неведенье. Плохая из меня учительница, если я ничего не могу рассказать, что там ждёт. Ведь всё, о чём мы говорили – это так мало. Но вдруг мы больше никогда с тобой… – она умолкла и теперь только смотрела на Ксюшу. Ксюше вдруг стало страшно, что Белла к ней не вернётся, и Кощей просто не впустит её в Башню.

Белла для Ксюши и была тем внешним миром, частью плексигласового зазеркалья – невозможно коснуться, невозможно понять. Ксюша потрогала её волосы – густые и мягкие, шоколадные; рука перешла на лицо и погладила щёку – бархатная, нежная, тёплая. За окном серый город, грязный и мокрый, неужели Белла часть того мира? Ксюша дотронулась до её бровей и погладила переносицу, провела пальцем по линии губ, подбородку. Разве есть такие линии на свободе? Внешний мир совсем рядом, на одной с Ксюшей постели, завтра эти глаза будут смотреть на дорогу, завтра эти ноздри будут вдыхать незнакомые внешние запахи. Рука Ксюши скользнула по шее к родинке над ключицей. Ей хотелось дотронуться до каждой частички своей подруги, запомнить её навсегда. Когда кончики пальцев дошли до груди, Белла приподнялась, сбросила с плеч бретельки своего пеньюара, взяла Ксюшу за руку и погладила её ладонью свою грудь. Взгляд Беллы смягчился и заблестел – точно также, как в тот раз в бассейне, когда они целовались. Высокая, красивая Белла, совершенно недосягаемая, вдруг сошла к Ксюше очень близкой и обжигающей, как упавшая в руки звезда. Ксюша испугалась её близкого света и жара, и осторожно высвободила ладонь от груди, натянула одеяло на голову и спрятала под ним своё пылающее ухо. Белла с пониманием улыбнулась, маслянистый блеск в её карих глазах исчез, и она только привстала, чтобы поцеловать Ксюшу в лоб.

– Вот и всё, Зверёныш. Теперь спи. Мне просто скучно.

В дверь бешено забарабанили, Бритоус проснулся и с тяжёлой похмельной головой привстал на кровати. Следом за ним поднялась и жена.

– Да кого принесло в такой час? Что случилось? – забеспокоилась Ольга.

– Хозяин! Хозяин! – звали из-за двери. – Это я, Главеш, ключник! Снаружи разбой, ворота сносят!

– Ты чё, напился… – пробубнил Бритоус, хотя сон вмиг слетал с него. Теперь Отче-советник и сам слышал крики за узкими окнами спаленки, по дощатому потолку бегали отблески огня, доносилось, как кто-то лупит в ворота дома, да так, что трещат вереи.

Ольга перебралась через мужа и подскочила к пропиленному в бревенчатых стенах их деревянного терема окну.

– Род и Роженицы, что там творится?.. Воисвет из Световитовых казарм не пришёл?!

– Откуда мне знать про твоего Воисвета! – поднялся Бритоус и наскоро накинул на свои плечи халат. Отче-советник поторопился открыть дверь с засова, за порогом и правда ждал Главеш, пожилой ключник, но бледный и перепуганный.

– Ворота ломают! Кричали открыть, а я струхнул и подпёр там запрочно… Батюшка Бритоус, что же делать?! Разбойники людей по улицам бьют, из Тепла волочат, крыши, если не откроешь им, подпаляют!

В груди Отче-советника похолодело. Сразу представилось, что Китеж взят ночным приступом, но кто те разбойники, о которых толковал Главеш – не ясно. Может кто из пяти других городов объявился и мстит за прошлые каверзы Китежу? Или, чего совсем быть не могло, христиане напали? Вот уж новость! По надёжным доносам, Монастырь совсем не готов воевать с Поднебесьем! Тогда, получается, кочевники с юга ударили?!

– Одевайся и беги к задней двери! – обернулся Бритоус к Ольге. Та в оцепенении уставилась на него. – Ну, чего встала! Главеша с собой возьми, ничего лишнего не хватай, к озеру бегите и в лодку, на тот берег! Может к святилищу ещё не добрались, там в лес уйти можно! Бегом!

– Без Воисвета никуда не пойду! Где мой сын?! – закричала жена.

– Ах, баба дурная! Пропадёшь! – заорал Бритоус, только спорить с ней времени не было. В спальню ворвался звук удара и треск ломающихся ворот. Кто-то въехал прямо во двор на машине. Теперь лишь крепкие двери терема защищали хозяев от ночного вторжения.

Бритоус затащил Главеша внутрь спальни, а сам выскочил на узкую тёмную лестницу. На ходу Отче-советник нашарил в кармане халата связку ключей и спустился на первый этаж. Выбеленные стены горницы, печка, выложенная плиткой, цветы на окне – всё мерцало в огненных всполохах через окна. Бритоус подбежал к плотному занавесу на стене, отдёрнул его, но открыть дверь в подвал не успел. Оконное стекло со звоном вылетело, в дверь ударили с такой силой, что крюк сорвало с петли. В горницу тут же ворвались вооружённые мордовороты в кольчугах и с белыми повязками на руках.

Бритоус опешил: перед ним были никакие не чужеземные разбойники, а дружинники Китежа! В тот же миг, как он увидел белые повязки на руках у дружинников, туманные слухи о готовящемся перевороте стали явью. Значит нынешний городничий Ван мёртв или пустился в бега, а лично самого Бритоуса, ждёт участь верховного советника старой власти.

Двое бойцов подбежали к нему, вырвали ключи из рук и схватили под локти. Ещё двое ринулись вверх по лестнице, остальные разбежались обыскивать комнаты терема. Последним на домотканые половики зашёл хорошо известный Бритоусу воевода: лысая голова, насупленный взгляд, крепкая грудь под кольчугой с зерцалом – конечно же, это был Берислав.

– Ну что, не успел дёру дать? – прогудел он.

– Отчего же? Вот я, видишь, с ключами стою, как раз шёл тебе открывать, – осклабился Бритоус. – Да, видно, вы люди такие, хозяев не дожидаетесь: двери сносите – сами входите.

Дом содрогнулся от новых ударов – выламывали дверь в спальню. Бритоус поднял встревоженный взгляд.

– Кто ещё в доме? – спросил Берислав.

– Никого. Только Главеш, ты с ним у ворот разговаривал.

– Жена где? Ты же, вроде, года три назад оженился? Мальчишку усыновил, Воисвета, у волхвов учится. Хотя нет, погоди, мы сегодня его к себе взяли.