– Да.

Проклятье! Под старость лет эта женщина совсем свихнулась.

– А я не думаю, – заявила Лора. – Понимаю, ты считаешь такой план единственным реализуемым. Моя мать сражалась бы бок о бок с тобой и, наверное, призывала бы меня исполнить свой эльфийский долг. Я не настолько слепа, чтобы этого не понимать. Но я также чувствую, когда время для борьбы не подходит.

В беседу вступил Голиаф. Он поставил кружку с пивом на стол. Так Лора поняла, что он настроен серьезно, – гном никогда не прерывал распитие эля.

– Лорэлия Сребровласка, ты нужна нам. Знаю, ты боишься того, что может случиться, и, думаю, тот же страх испытывают все. Короля отвлекут женщины, борющиеся за его сердце. Внимание дракона будет поглощено контролем за тем, чтобы ни одна из этих женщин не убила короля. Рыцарей Умбры не станут привлекать, чтобы они не напугали будущую королеву. Все именно так, как должно быть. Тебе просто нужно нам довериться.

– Довериться вам? – Лора поперхнулась. – Довериться тем, из-за кого погибла моя мать?!

Последняя фраза прозвучала слишком громко. Все посетители таверны затихли и уставились на нее.

Лоре не нравилось, что ее буравят столько взглядов, от них у нее зудела кожа. Лора почесала руку и снова пожалела о том, что в кармане нет эльф-травы, которая сейчас была так нужна.

Маргарет, судя по взгляду, все слишком хорошо понимала.

– Лора, твоей матери хотелось бы, чтобы ты нам помогла. Она знала, как важно спасти королевство и наш народ. Она бы гордилась тобой.

– Нет, – отозвалась Лора.

– Тогда ты не оставляешь нам выбора, – объявила Маргарет, тяжело вздохнув. – Мы вызовем Рыцарей Умбры. Мы назовем им твое имя и сообщим, чем ты торгуешь и как ты этим разрушаешь свое тело. Мы сообщим им, что ты полуэльфийка. Хотя Рыцарям это неважно – они в любом случае повесят тебя всем на обозрение.

– Вы не посмеете, – прошипела Лора.

– Я посмею. Будущее королевства в твоих руках, малышка. Я любой ценой заставлю тебя сделать свою работу.

«Свою работу»? Лорэлии это никак не касалось. Она не хотела убивать короля. Она совершенно не хотела в этом участвовать.

– Хорошо, – пробормотала Лора. – Давай, Маргарет, сделай это. Я попытаю счастья с Рыцарями Умбры. Только как это вам поможет?

Вообще-то Лора блефовала. Опасная эльфийка была лучшей подругой Лориной матери. Она ведь не могла погубить единственное дитя своей лучшей подруги?

Лора двинулась прочь от теней и на миг подумала, что свободна. Мятежники смотрели ей вслед, вытаращив глаза от удивления, но не пытались остановить.

Отлично. Пусть увидят, как кто-то уходит от них со своей головой на плечах.

Дверь таверны распахнулась, и вошли два Рыцаря Умбры. У одного из них были помяты доспехи, а на нагруднике алели пятна крови. Другой выглядел целым и невредимым, как в день своего создания. Но когда он в гневе уставился на Лору, в темных брешах его шлема закружился дым. Лора почувствовала, как в жилах стынет кровь.

– Нам сообщили, что в этой таверне полуэльф, – объявил второй Рыцарь. – Всем стоять на месте, мы досмотрим каждого из вас.

Тени снова потянулись к Лориной лодыжке – они гладили кожу и уговаривали вернуться.

– Я еще могу тебя спасти, – проворковал на ухо голос Маргарет. – Тебе лишь нужно согласиться на мои условия.

У Лорэлии участился пульс. Она рискует? Рыцари Умбры не смогут доказать, что она полуэльф, так ведь? А даже если смогут, разве король станет убивать наполовину магическое существо? В ней же есть и смертная кровь.

Глядя в темные глаза, Лора почувствовала, что Рыцарь убьет ее. Ему этого хотелось. Туман под доспехами жаждал уничтожить что-нибудь магическое, будто в отместку своему создателю.

Маргарет загнала ее в тупик: выбора у Лоры не было. Ей вообще не следовало сюда приходить.

– Хорошо, – прорычала она. – Я сделаю то, что ты хочешь.

Тени обвили Лорино тело и утянули в протянутые руки Маргарет Темноплащ.

Абрахас вернулся к себе в логово, изнемогая от отвращения. Он грузно приземлился у пещеры, которая коридором сообщалась с замком, стоящим выше на горной вершине. Пещера была только его убежищем, единственным местом, которое король позволил ему создать и в котором он мог оставаться собой.