Однако судьба не меняет нам жизнь в одно касание. Как правило, эти самые касания маленькими вагончиками идут друг за другом, а преодоление первой напасти не стоит путать с началом белой полосы.

Большинство тогдашних преподавателей в Горно-Алтайской гимназии № 2 были исключительно алтайской наружности. А расцвет красоты многих алтайских женщин из состава учителей был закрыт он внешнего мира казематами гимназии так же прочно, как и память о тех самых годах распускания бутонов и вызревания ягод. Так что огненно-рыжую, с точеными скулами, вздёрнутым носом и пышным бюстом юную учительницу Ларису принимали по-разному. Но в основном с громким сопением и нетерпимостью. Заходя в гимназию, она сразу шла в свой кабинет и покидала его лишь на переменах по случаю нужды. На обед Лара бегала домой. А посмеяться с коллегами в учительской за чашкой чая с конфетами и обсуждая новенькую географиню из Бийска, у неё случилось только через два года после переезда.

Мир женщин стал к ней мягче после замужества с усатым физруком Кожутом Садыбайновичем. Ларису Александровну стали активно зазывать на семейные торжества после того, как она примерила на себя статус матери и родила сына. Когда она приобрела статус молодой бабушки и овдовела, для неё открылись все двери в сердца коллег. Даже в те сердца, о существовании которых Лара и не подозревала.

Несмотря на свою активную деятельность за стенами родной гимназии, частые выезды в сельские школы, где она выступала на народных вече, а также приобщение её как ведущего консультанта администрации столицы республики по части социальной жизни города – всё же самой сильной любовью в жизни Ларисы Александровны оставалась литература. За чтением она уплывала в тонкие измерения, ныряла между строк, и голова её становилась легче без тяжести ежедневной рутины. Витиеватые строки в рифме дарили ей те признания в любви, что она так и не услышала от Кожута Садыбайновича. Хотя и знала, что её супруга переполняли чувства. Обличить их в слова Кожут не умел, да и истинную природу происхождения этих самых чувств он не ведал.

Именно о том, что именно она будет читать, думала Лара, когда закончила разговор с сыном.

– Мамань, у тебя ведь ГОСы после майских. Сама говорила, что график напряженный.

– Конечно, Артурчик. Но я думала, мы поедем все вместе, – одной рукой Лариса держала телефон – другой водила ручкой над сочинением в поиске ошибок.

– Мы и поедем вместе. Только я тебя отвезу в пятницу и заберу в воскресенье. Считай, что это – наш с Леной тебе подарок к завершению учебного года, – сын улыбался, и Лариса чувствовала это через трубку.

– Хорошо, сын. Тогда жду тебя утром в пятницу. Лене и Антоше привет.

Лариса Александровна отложила телефон, убрала к прочим последнее проверенное сочинение на тему «Небо Аустерлица» и перевела взгляд на полку, где в рамке застыло семейное фото: она с ныне покойным супругом, сын и невестка с полугодовалым внуком стоят на зеленом лугу у подножья холма, стремительно набирающего высоту и макушкой своей вонзаясь в безумно синий небосвод.

– «Как тихо, спокойно и торжественно», – сказала Лариса и опустила фотографию на место.

Лариса взглянула на полки с книгами, думая, чем же ей скрасить свой отдых в шикарном отеле, куда на выходные её отвезёт сын. Рука её пробежалась по разноцветным корешкам книг и остановилась на изрядно затёртой обложке – «Письмо к женщине и стихи о любви. С. Есенин».

Сразу после завтрака Лариса ушла на ресепшн отеля. Солнечный свет падал в помещение под косым углом, несколько человек сидело за дальними журнальными столиками, за стёклами горы уходили в вертикаль к небу. Лара устроилась в яйцевидном плетёном кресле у самой стойки администратора. Чтобы скоротать время, достала из сумки томик Сергея Есенина. «Немного слов мне о любви, Серёженька», – думала Лара, раскрывая книгу, когда в холл вошла пара.

Она мельком осмотрела Олега. Такой же комплекции, как и покойный Кожут. Держится важным мужичком, женщине своей кивнул подбородком в сторону кресла – сам подошёл к стойке. Анна села в противоположное от Ларисы кресло. Обе сидели за одним столиком. Олег стоял в метре от них.

«Какой редкости глаза для местной женщины, – Лариса перевела оценивающий взгляд на парня. – Неужто по любви?»

– «Голубая кофта. Синие глаза. Никакой я правды милой не сказал», – Лариса произнесла это монотонно, словно в трансе.

– Что, простите? – Анна слегка улыбнулась, немного подалась вперёд. Мужчина стоял вполоборота и наблюдал за сценой.

– О господи. Простите, бога ради! – Лариса захлопнула книгу, и смущаясь, прикрыла рот ладонью.

– Это был стих? А цветы подарите? – Аня прижала одну руку к груди, запрокинула голову и добродушно засмеялась.

– Ах, глупости. Это Есенин, не обращайте внимания, – учительница потрогала ладонью свои щеки. – Просто у Вас такие выразительные глаза, что на ум сразу пришло это стихотворение, – она поочередно переводила взгляд с девушки на её кавалера. – Меня зовут Лариса Александровна. Простите – я преподаю детям литературу. Для Вас я Лариса или Лара.

– Очень приятно, Лара. Я Анна Андреевна, но можно Аня, – она наигранно понизила тембр и перевела взгляд на мужчину. – А это…

– Олег, – перебил он Аню. – Просто Олег.

– Как тот лось из анекдота?

– Что? – Олег нахмурился.

– Господи! Простите! – Лариса стала почти пунцовой. – Поверить не могу, что это вдруг со мной, – она истерически посмеивалась.

– Просто раннее утро, – Аня выравнивала курс диалога. – А анекдот смешной. – она смотрела снизу вверх на Олега. – Я тебе потом расскажу.