– Не стоит себя распускать на отдыхе. Хочу, чтобы моя женщина была в форме.

Олег взял Анину руку и улыбнулся. Ни один мускул при этом на его лице не дрогнул выше уголков рта.

– Олег, я и так в форме. К тому же у каждого свои отпускные слабости: ты спишь – я ем сладкое и пью кофе.

Девушка любила вкусно поесть и искренне верила, что хорошо приготовленная и аппетитно употреблённая еда по степени получаемого наслаждения от процесса и пикового состояния удовлетворения способна конкурировать даже с сексом. Тем более что в этой конкуренции секс с Олегом – процесс, сведенный к механическим действиям и лишенный всяческого энтузиазма, – заметно уступал другим способам получить в этой жизни хоть немного терпкости и сладостной нежности. Например, большая чашка лате с меренговым рулетом или тортом «молочная девочка».

Раздобреть Аня не боялась. От матери она унаследовала точёную фигуру и знала, что женщины их семьи скидывают осиную талию не раньше пятидесяти. А при разумном питании всё лишнее уходило в крепкие бёдра и внушительные груди. Как это было у бабушки Розы. Олег думал иначе.

На втором месяце рабочей интрижки начальник предложил своей сотруднице сменить место жительства. Аня перебралась со съёмной комнаты из Ново-Переделкино [17] в личные апартаменты Олега Владимировича на Якиманке [18] . На следующее утро она получила первые, но не последние рекомендации: «Мучное можно, но только из цельнозерновой муки и на бездрожжевом тесте; шоколад разрешается, но пусть будет горький и с содержанием какао от 70 %; мясо красное допускается раз в неделю, индейка – каждый день, курица – ни в коем случае, так как в ней антибиотики; вино употреблять только сухое и не больше 300 мл в неделю, прочий алкоголь исключён; кофе – возможен, но в количестве трёх чашек в неделю; обратить внимание на кедро-лате, цикорий или пуэр».

Кто-то позвал официанта и попросил раскрыть уличный зонт, чтобы скрыться от припекающего горного солнца.

«Со мной примерно так же, – думала Анна, – я часто ищу себе солнце. Снуюсь в своих поисках, нахожу заветное тепло и обогрев. Пережидаю циклоны, ураганы, проливной дождь. И как только вижу просвет, сразу мчу в его сторону. Руками растягиваю оставшиеся облака. И вот оно – тепло и забота. Но стоит окончательно согреться – жарко до одурения, душно до тошноты. И вот смотрю на небо, моля об облаках или даже урагане. Чтобы скрыться в тени, спрятаться за стеной дождя, сгинуть в тумане».

– Тебе не печёт? Может раскрыть? – Олег привстал и одной рукой держал рычаг на стойке зонта.

– А? – Анна всмотрелась в него и свела свои брови. – Я сказала это вслух?

– Что именно?

– Зонт, Олег, зонт. Можешь его раскрыть.

Олег, одетый в спортивный костюм и объёмное худи, скрывающее увещающее тело, раскрыл уличный зонт, прикреплённый к их столу. Анна аккуратно сложила плед и сняла с себя халат.

– Пожалуйста, один русский для Вас, – женщина поставила на стол немалого размера блюдо с двумя фаршированными блинами, несколькими ломтями красной малосолёной рыбы и парой сырников. В центре тарелки стояла небольшая пиала с тыквенной кашей. – Приятного аппетита, Анютины глазки.

– О, Марго! Большое спасибо. Ты на подхвате?

– Сегодня пятница. На выходных у нас всегда битком – заняты все свободные руки, – она развернулась в сторону Олега и поставила перед ним блюдо. – И Ваш английский завтрак.

– Что ж, – Олег посмотрел на тарелку: скрэмбл из двух яиц; поджаренная сосиска; несколько хрустящих тостов. Всё это было подтоплено внушительной порцией белой фасоли, тушенной в томатном соусе. – Могло быть и лучше.

– Ох, родной, такая суматоха по утрам, – Марго слегка наклонилась к нему. – Видать, в спешке немного растрясла тарелку пока несла. – Ну, голубчики, жуй не жуй, а глотать придётся. Приятного аппетита, – разворачиваясь, она подмигнула Анне.

Перемешивая тыквенную кашу со сливочным маслом, Аня сдерживала улыбку от мины лица, с которой сидел Олег. Его рот в неудовольствии опустился, взгляд похерился. Правой рукой он набирал бесконечные ответы в рабочих чатах, левой – разгребал в тарелке по сторонам составляющие его завтрака, затопленные месивом из фасоли.

– Слушай, я тут подумала: мы третий день на Алтае, а дальше забора нигде не были, – она перекинула ногу на ногу и откинулась на спинку кресла.

– Можешь прогуляться туда, – Олег взглядом указал за её спину, в сторону покосившегося дома на том берегу. – Моста здесь нет. В обход – как раз нагуляешься до вечера.

– Смешно, – Аня прищурила раскосые глаза. – До аэропорта пойдёшь со мной?

– Кстати, об этом, – он отложил телефон и перестал ковыряться в тарелке. – Сегодня вечером приедет очень важный человек…

– Важный человек? – Аня спокойно отложила приборы. – Вообще-то мы на отдыхе.

– Анна, от этого человека зависит моя работа. А значит и твой комфорт. Тебе ведь нравится отдыхать в красивых местах и завтракать в алтайских отелях по московским ценам? – Олег чувствовал, что ведёт в этом разговоре и позволил себе вальяжно облокотиться на спинку кресла.

– Это низко, Олежа, – Аня знала, что шум реки глушит их голоса, и за соседними столиками не услышат темы их разговора. Но лёгкий румянец на её щеках предательски выдавал постыдность укора. – Спешу напомнить, что решение о моём уходе с работы было твоим.

– Верно, всё именно так, – он улыбнулся, карие глаза блеснули на солнце. – И всё же, это в твоих интересах тоже.

Как же это по-мужски, думала Аня: при каждом случае, когда того требует ситуация, напоминать девушке, кто платит за танцы. Разумеется, она не занималась самообманом и ясно понимала, что за Олегом решающее слово во многих – да что уж там, – во всех финансовых вопросах.