– Спасибо, – девушка мрачно покосилась на дверь и подтянула поближе дубинку, – я его встречу как положено. Пусть только сунется. Ты ешь!

И я ел. Домашняя еда всегда отличается от любой дорогой. Я давно это знал. Можно стянуть пирожок из лавки и даже не глядя узнать, что он из лавки – там все пропорции вымерены и еда получается примерно одинаковой. Но стащи пирожок из окна чьего-то дома и сразу понятен характер хозяйки. А уж еда в интернате несравнима с едой из дома. Я ел и чувствовал, что не просто набиваю желудок, а получаю удовольствие. Мы с Кисси пили чай и болтали, но меня клонило в сон – сытый желудок и позднее время сказывались. Она, наверное, заметила это и засуетилась, убирая чашки.

– Давай, Роман, поднимайся! Если ты здесь уснёшь – нас обоим достанется.

Я нехотя встал. Перед глазами пронеслась картина: меня не видят на утренней зарядке и ищут с полицией. По спине пробежал холодок, сон как рукой сняло. Я помог девушке убрать со стола и заторопился к выходу.

– Спасибо, – Кисси замерла на пороге склада, – я так рада, что ты пришёл!

– Да не за что. Развлёк тебя разговорами и объел основательно, – я рассмеялся.

На секунду мне показалось, что вместо зрачков у подруги чёрные провалы, в которых даже не отражается свет фонаря. Я тряхнул головой. Видение исчезло, оставив после себя стойкую картину в сознании: Кисси стоит и как-то жутко улыбается, сверля меня чёрными пятнами зрачков. Я неловко переступил с ноги на ногу. Подруга сделала шаг вперёд, схватила меня за куртку на уровне груди и притянула к себе. Я не успел среагировать, покорно наклонился к ней и почувствовал её тёплые губы и обжигающий язык во рту. Стало странно и неприятно. Казалось, что из неё вместе с горячим дыханием в меня вливается нечто чужеродное.

Губы разомкнулись. Я чувствовал её запах и металлический привкус на языке. Как будто хлебнул крови. Она непонимающе моргала, словно только проснулась, а потом неловко помахала мне и зашла в склад. Я пятился к воротам, не сводя глаз с двери. Казалось, что вместо Кисси на меня выпрыгнет жадное чудовище. Нащупав металл, я протиснулся в щель и заспешил по улице. Попадая в тень редких фонарей, я становился практически невидимкой.

Как раз, не успев дойти до очередного светлого круга, я увидел Ниро. Парень спокойно шёл по улице, под распахнутой курткой блестело горлышко бутылки, а в руке он вертел настоящие наручники. Откуда он стянул их я не знал, но в красках представил, что может произойти, если он сможет защёлкнуть их на руках Кисси. Ниро прошёл мимо, а за ним тянулся густой алкогольный шлейф. Он был жутко пьян.

Над моей головой каркнул ворон. Громко, как колокольный звон. По улице прокатилось гулкое эхо его хриплого крика. Кровь зашумела в ушах. Я слышал в этом карканье призыв, почти приказ остановить Ниро. Спасти Кисси. Я вышел под свет фонаря. Мой противник оглянулся, глядя на птицу, наклонился, подбирая камень, и замер. Для него я возник из ниоткуда.

– Эй! Ты кто? – его голос слегка звенел от страха впервые на моей памяти.

– Ты к ней не пойдёшь! – я постарался сказать это громко и уверенно, но получилось почти так же высоко и испуганно, как у него.

– Роман? – Ниро рассмеялся и подбросил камень на руке. – Иди отсюда, пугало носатое! Ты не помешаешь мне повеселиться! Или можешь топать за мной и поглядеть в щёлочку, как я буду пялить красотку Кисси.

У меня задрожали руки. Стало очень жарко. Куртка соскользнула с плеч и упала в пыль. Над головой закаркали вороны. Много. Десятки. Они носились в небе, как будто увидели труп сдохшей лошади и радостно горланили о том, что сейчас будет пир. Я видел, как шевелятся губы Ниро, кривясь в усмешке и выплёвывая новые издевательства, как он прижимает ладонь к животу, изображая хохот, и тычет в меня пальцем. А потом крик ворон заполнил мою голову. В глазах стало темно мельтешения чёрных перьев с маслянистым переливом. Кажется, я закричал.

Что было дальше – я не могу вспомнить. Так часто бывает, когда что-то происходит впервые. Делаешь всё инстинктивно или не делаешь ничего, но память теряется. Остаётся только следствие. Тьма перед глазами рассеялась, когда лица коснулась вода. Я вздрогнул и осмотрелся. В полутёмной душевой я стоял один. Скудное желтоватое освещение делало окружающее каким-то нереальным, похожим на старую выгоревшую открытку. Пытаясь понять, что происходит, я осмотрел себя. Всё тело было в крови. Схватившись за мыло, я принялся оттирать кожу, прислушиваясь к ощущениям. Но ничего не болело. Кровь была не моя. И она ещё не успела схватиться – настолько свежей была.

Тщательно вымывшись, я огляделся в поисках одежды, но её не было. Даже полотенце отсутствовало. Поёжившись, я вышел в коридор и там нашёл свои ботинки и куртку. Набросив на плечи одежду, я быстро добрался до комнаты, забрался в кровать и уснул. А на следующий день в интернат пришла полиция.

Зубы

Полицейские – не редкие гости в стенах нашего заведения. Они инспектируют своих "подопечных", периодически возвращают тех, кто сбегает и проводят разъяснительные беседы. Это наши пастыри закона. Я слышал, что раньше люди ходили в специальные места и разговаривали с духовными наставниками. Но времена веры давно прошли. У нас люди уповали только на закон и технологии.