Все еще привязанная к канату, она не могла сдвинуться с места, но Линь уже кинулся навстречу, помогая Юйчуню выволочь на берег бессознательное тело Сюй Да. Юйчунь сказал между вдохами:

— Нашел… его… плавал там…

В резком белом свете Мандата знакомое красивое лицо Сюй Да казалось серым, как необожженная глина. Чжу, так и не отвязав веревку, присела на корточки рядом с ним. Странное чувство в груди обернулось чудовищной тишиной, которая давила изнутри и не давала дышать. Линь всхлипнул. И совершенно зря, потому что Сюй Да жив. Она склонилась над ним, щекой к щеке, как в детстве, когда они спали в одной постели. Вот сейчас он откроет глаза. Чжу проткнули мечом и отрубили руку, ничего же — выжила. И он выживет.

Кто-то оттеснил ее в сторону. Оюан. Он упал на колени и склонился над Сюй Да с видом крайнего отвращения. Затем, к изумлению Чжу, обхватил голову Сюй Да обеими руками, наклонился и поцеловал его.

Внезапно Чжу осенило: она ошиблась. То был не поцелуй. Ужас сковал ее. Белое как мел лицо Сюя, глаза без проблеска жизни… Разве бывают такие у людей? Может, он голодный дух? Склоняется над беспомощным спящим человеком, чтобы сожрать его губы, его печень, попировать…

Оюан отпустил Сюй Да и выпрямился, напряженно глядя на него.

Секунду ничего не происходило.

Затем Сюй Да выгнулся на песке. Оюан перевернул его на бок, тот содрогнулся, и его вырвало. Потом Сюй Да умудрился как-то перекатиться на четвереньки и принялся отплевываться, мотая опущенной головой.

Чжу едва заметила, как натянулась веревка — это всплыл следующий воин. Тяжелая тишина внутри рассосалась, оставив вместо себя ликующую легкость. Сюй Да выжил, она не ошиблась. Чжу похлопала его по спине, помогая откашляться. Он был восхитительно живой, родной, огромный.

Оюан поднялся на ноги.

— Если человек пробыл в ледяной воде меньше времени, чем требуется, чтобы вскипятить чай, его можно вернуть к жизни, вдохнув в легкие воздух. Чуть дольше — и это уже не поможет.

На лице генерала застыло брезгливое выражение, словно он только что снизошел до чего-то, что было ниже его достоинства. Примерно как чистить нужник. Может статься, для монголов, которые тренировали своих воинов вброд переходить зимние реки, подобное было обычным делом.

Наконец Сюй Да выпрямился и сел. Отбросил мокрые волосы со лба и хрипло сообщил:

— У нас беда.

— Беда? — в голове Чжу завертелись мысли. Если он слишком слаб, чтобы сражаться, можно пока оставить его тут, хотя тогда придется в одиночку противостоять юаньскому гарнизону наверху…

Сюй Да сказал трагическим голосом:

— Я такой красавчик, что передо мной даже евнух не может устоять.

Он расхохотался и от смеха опять зашелся кашлем, не замечая свирепого взгляда Оюана. Потом с трудом встал на ноги, отмахнувшись от встревоженной Чжу.

— Хватит за меня трястись, младший брат. Жив я. Идем.

Оюана конвоировали Линь и генерал Сюй, который все еще покашливал. Отряд выбрался из туннеля к разрушенной деревне. Развалины хижин заросли буйной зеленью и стали напоминать грибы. Не сказать, что Оюана впечатлили ребята Чжу, но, надо признать, они превзошли его ожидания. Ему не верилось, что воины вслед за Чжу совершат этот самоубийственный заплыв. А они совершили и теперь продвигались вперед быстро и тихо, будто настоящие отборные бойцы, каковыми их считал Чжу. Оюан вспомнил слова генерала Сюя. Он верит в Чжу. Похоже, тут все в него верят. Непостижимо.

Разрушенная деревня стояла на небольшой возвышенности, а большего и не надо. И так отличное расположение. Безлесый остров оказался настолько мал — шириной не более трех ли в пределах круговых укреплений с отвесными стенами, — что все крупные объекты можно было легко различить. Вон те черные силуэты посреди острова — соляные склады, а плавучий огонек в самом дальнем конце — патруль в гавани. Огонек мерцал и покачивался в густом морском воздухе. Оюана, умевшего воевать только на суше, все это смущало.

— Сидите здесь, — приказал Чжу своим воинам. А когда генерал Сюй попытался хрипло возразить, твердо добавил:

— Отдыхайте, пока можете. Я разведаю, как там дела на сторожевом посту. Нападем до рассвета, у нас лишь несколько часов. Будьте готовы действовать сразу после нашего возвращения.

Едва выбравшись на свет, Чжу погасил огонек Мандата, и в темноте Оюан различал лишь смутные очертания его головы. Однако же почувствовал, что Чжу внимательно на него смотрит. Тот сказал:

— За мной, генерал.