Шрифт:
Алихан следит за моими глазами, но в этот самый момент отвлекается.
– Секса не будет, Василиса. Выдохни и не порть себе кайф. После оргазма тело расслабляется, как ни от чего другого. Прочувствуй этот сладкий момент. Второе правило, кукла, – я всегда выполняю свои обещания. Забыла, что ли? А я говорил тебе в аэропорту. Впредь будь внимательнее ко всему, что я тебе говорю.
Встает, поправляет волосы.
Я словно бы сбрасываю с тела наваждение. И да, мои ноги все еще ватные, а по конечностям бегают мурашки, но я уже снова в реале…
Прикрываю простыней свою наготу, пытаясь собрать по осколкам и избавиться от головокружения.
А какое было первое правило? Ах, да. Всегда говорить только правду, когда он спрашивает. Может, тетрадь завести? Конспектировать слова «хозяина моей жизни»?
Внутренней усмешки не получается. Потому что, к величайшему сожалению, он и правда ее хозяин… пока… Хозяин, которого я не выбирала…
– Это ничего не меняет, – отвечаю я, когда он стоит уже в дверях, – то, что сейчас было, не меняет…
Он усмехается, поднимая палец к своим губам и жестом показывая, чтобы я умолкла.
– Приходи в себя, Василиса. И выходи на кухню. Чай мне заваришь. Кое-что нужно обсудить…
Глава 12
Я появляюсь на кухне спустя пять минут, уже одетая в спортивный костюм. Тело все еще подрагивает от пережитого, ноги трясутся. Не могу на него смотреть сейчас. Хочу, чтобы ушел. Мне сейчас еще более стыдно, чем в первый день.
Быстро занимаю себя приготовлением чая. Получается неуклюже, я даже рассыпаю заварку, уронив плошку. Так сильно нервничаю, что всё валится из рук.
– Осторожно, не поранься, – говорит он, видя скол от фарфоровой банки из-под чая на мраморной столешнице, – сядь лучше, не нужно ничего. Чай – предлог. Я дал тебе возможность задавать вопросы. А теперь буду говорить я.
Звучит таким тоном, словно бы речь о послании Президента и он должен сообщить нечто судьбоносное. К горлу подступает волнение в виде дикого пульса.
Послушно сажусь, утыкаясь ему в грудь. Выше поднять глаза не решаюсь.
– Еще только предстоит разобраться, что произошло с твоими друзьями, Василиса. И если от наркокурьерства отмазать тебя я смог, то от подозрений в сопричастности к чему-то нехорошему в случае, если федералы найдут тебя, не спасу.
– И что мне делать?
Алихан хмыкает. Его взгляд тяжелый, внимательный.
– Тебе – подчиняться. Больше ты ничего сделать не можешь.
– И в чем будет заключаться это… подчинение? – сглатываю нервно. – Я буду жить в этой квартире, стану вашей любовницей? Вернее, рабыней… Это ведь не разговор, а приговор… У меня нет выбора…
На моих губах задерживается печальная усмешка. Я знала, что к этому все и идет…
Он выдыхает и чуть заметно усмехается.
– Ты умная девочка. И прекрасно понимаешь, что пропадешь без меня. В этом мире никто, совершенно никто тебе не поможет. И мы оба это знаем. Да, это выбор без выбора, Василиса. Я сам прекрасно это понимаю. Но не я тебя перед ним поставил. Давай честно – мне слишком дорого обходится решение твоих проблем просто ради благотворительности. Я не святой и им быть не собираюсь. Всё имеет свою цену. Изначальной ценой был просто секс. Но ставки повысились. Потому что теперь речь не только о дури у тебя в сумке… Случилось еще кое-что, поменявшее ситуацию еще сильнее…
– И что это?
Он продолжает тяжело смотреть и молчит.
В глазах невольно собираются слезы отчаяния. Я в полном дерьме… Он, черт возьми, прав.
Поднимает мою голову за подбородок и направляет на себя, смахивая слезы.
– Не стоит меня бояться. Это больше не имеет смысла. Боятся, чтобы избежать. А я в твоей жизни теперь неизбежен. Теперь тебе нужно только уважать и слушаться…
– К чему вы клоните? – пытаюсь понять его иносказания. Пусть бы прямо так и сказал – я стану его постельной утехой или что там… Как это у них называется…
Алихан подцепляет мое лицо за подбородок пальцами и заставляет посмотреть на себя.
– Факт того, что до меня ты была девственницей, многое для тебя поменял. Ты легла под меня девушкой, отдала мне себя. И это я сделал тебя женщиной. Своей женщиной… Теперь ты моя… А Алихан Камилов никогда не отдает то, что принадлежит ему! Поэтому ты станешь моей женой, Василиса! Не дешевой подстилкой, не содержанкой, а женой. Чувствуешь разницу?
Он не предлагает. Он констатирует. Ставит перед фактом. Я не совсем понимаю его слов… Понимаю только, что… это свяжет меня с ним намного сильнее…
– Я… не совсем понимаю… Зачем… я… Это ведь на время, да? Какой срок, скажите… Я… Ведь вы сказали, что решите мои проблемы, что я смогу уехать…
Продолжает буравить меня глазами.
– Ты не услышала главного, – поучает меня, – смотри на меня. Ключевое здесь было то, что ты теперь принадлежишь мне… И этот факт не имеет срока давности.
Он чеканит свою правду стигмой по моей коже. Я не понимаю его пока до конца, не понимаю…
– Объясняю, Василиса. Ни один мужчина к тебе больше никогда не прикоснется. Вопрос теперь не в спасении Василиса Орловой. Ее больше не существует. Зато существует моя жена…