– Готова поговорить? – спрашивает он.

Я киваю.

– За этим ведь мы здесь.

Теперь кивает он.

– Готов ответить на твои вопросы, Василиса. У тебя явно они есть. А потом ты послушаешь меня.

– Не наоборот?

– Задавай, – повелевает он.

– Мои друзья нашлись?

– Нет.

Печально киваю, думаю.

– Только это тебя интересует? О себе спросить не желаешь?

Желала, конечно. Но боялась…

– Я… я все еще наркокурьерка?

Алихан хмыкает.

– Нет, Василиса. Этот вопрос я как раз уладил. Теперь ты тоже пропавшая без вести. Но ты ведь понимаешь, что это означает?

Я смотрю на него, закусывая губу.

Приносят еду, которая источает дико аппетитные ароматы. Но я сейчас так волнуюсь, что даже чувство голода отступило.

– Василиса Орлова не может теперь просто взять и появиться из ниоткуда. По крайней мере, пока все не станет ясно с твоими друзьями. Я уже молчу о том, что наркотики в твоей сумке – это не только статья. Кто-то ведь их подложил. В чем-то ведь был умысел… Ты можешь быть в опасности. И степень этой опасности и ее природа мне пока непонятны…

– Что это означает?

– Это означает, что домой ты не вернешься. Пока… Ты ведь сама понимаешь?

Я сглатываю. Но как ни странно, такого ответа я ожидала и даже мысленно была к нему готова.

– Больше ничего не хочешь узнать? – с интересом смотрит на меня, разглядывает. Испытующе…

Я молчу, тяжело вздыхая.

– Почему не спрашиваешь, звонила ли тебе мать? Твой телефон все еще у меня....

В горле скребет. Потому что я почти наверняка уверена, что не звонила.

– Не звонила потому что, – отвечаю тихо и отворачиваюсь.

Алихан пристально меня разглядывает. Как же тяжело от этого постоянного взгляда весом в сто пудов.

– Я навел справки о тебе. Ты не дворняга и не сирота. Нормальная семья из провинции. Отец недавно умер. Мать бухгалтер. В чем дело, Василиса? Что ты не поделила с матерью?

«Это она со мной. Жилплощадь моего отца», – хотела сказать, но не нужно ему копаться в моем сердце и в моей истории.

– У матери своя жизнь. Она недавно вышла замуж и мало интересуется моей. Это лето я планировала провести в общежитии в Москве. Про поездку я ей не говорила. До поездки мы с ней тоже не созванивались месяца три. Так что… Думаю, это не самая большая проблема – то, что она не звонит…

– В чем тогда проблема? Что тебя так сильно расстраивает в том, что ты не сможешь вернуться в Москву? Почему туда так спешишь?

– Пока не могу вернуться… – добавляю я, словно бы от этого моего замечания что-то изменится.

Он хмыкает, специально игнорируя мою ремарку.

– Ешь, Василиса. Мясо остынет. Разговор от нас никуда не убежит.

Я делаю, как он говорит, потому что и сама не очень хочу его продолжать. И в то же время эта тема жжет меня, выворачивает наизнанку. Это убивает – в одночасье стать из живого субъекта просто объектом, местоположение которого определяет совершенно чужой человек. Никем…

– Очень тяжело вот так в один момент взять и оказаться словно бы на другой планете.

– Мы не на другой планете. Мы оба люди, говорим на одном языке – русском. Пусть я с акцентом, но все отмечают, что мой русский хороший. И да, ты сама при нашей первой встрече красноречиво сказала, что мы на территории Российской Федерации.

Последнее он добавляет с легкой усмешкой. Что бы Алихан ни говорил, его зацепила та наша перепалка. Он все равно сейчас самоутверждался.

– Вы понимаете, о чем я говорю… У меня вообще-то была своя жизнь. Мне двадцать лет. Мечты, цели, планы… Моя учеба… Я перешла на третий курс… Вы сказали, что я пока не смогу вернуться, но ведь этот момент настанет, да? Настанет день, когда я окажусь на свободе?

– На кого ты учишься? – опять полный игнор главного моего вопроса.

– На менеджера.

Он снова хмыкает. Как же раздражает это его самоуверенное хмыканье.

– И что это, по-твоему, означает?

Я тушуюсь на секунду. Дурацкий вопрос.

– Я буду управленцем, – твердо отвечаю я.

– И чем ты собралась управлять? – ирония в его вопросах только усиливается.

Снова запинаюсь. Не это ведь сейчас важно. Молчу на его вопрос.

– В нашей стране семьдесят процентов выпускников институтов – менеджеры. Включая нашу республику. Все хотят управлять, а быть управляемыми – не очень. А ведь на вторых и держится система. Управленец имеет силу только тогда, когда есть чем управлять… Иначе он просто клоун, а не управленец. Вот и растим в основном клоунов. Что мы, что вы…

– Вы сами только что разделили – «мы», «вы»… Мы же Россия… – подцепляю я его.

– Россия слишком большая, Василиса. И да, преимущество нашей страны в том, что у нас очень много культур и обычаев. Национальности разные, религия, взгляды на жизнь. Вот в чем наш потенциал и главная сила. Вот только легких путей по жизни ищут все, вне зависимости от того, из Москвы они или откуда подальше, какого происхождения и вероисповедания. А где легкий путь – там почти всегда самообман и жажда к халяве. Так и с учебой. Почти никто не хочет думать и работать. Все хотят денег и безделья. В этом как раз ни разница менталитетов не помешает, ни национальностей.