– Сосунки с института разве во время медляков залезть под юбку не пытались? – продолжает свой допрос, не останавливая движений.

– Во-первых, я не ходила по институтским дискотекам, не моя сфера интересов. Во-вторых, кому бы я позволила…

Алихан хмыкает.

– А мне позволила, значит?

Я открываю глаза и впервые вижу его улыбку. Впервые эта улыбка искренняя. Только удивительно то, что он не губами улыбается. Он улыбается глазами. Они теперь словно бы подсвечены золотом изнутри. Притягивает, завораживает…

– Ты не спрашивал… – тихо отвечаю я, вздрагивая, когда его пальцы трогают меня там, между ног, где все еще до предела чувствительное, – сам взял.

На последних словах его кадык дергается. Смотрим друг на друга. Тело горит.

– Вранье, – сжимает мои половые губы и клитор там, и меня подбрасывает, как на углях, – я дал тебе выбор… Ты могла сказать, что невинна. Почему молчала до последнего?

Я зависла на его словах, зацепилась за свои новые ощущения. Он специально отвлекал меня разговорами, заставляя мое тело работать автономно от разума, это как укол в руках опытной медсестры – она обязательно найдет способ сделать его так, что ты сама не заметишь…

– Это бы ничего не изменило, ведь так? – отвечаю, впервые сама поднимая на него глаза и заглядывая в самую душу. – Ты бы все равно меня не отпустил…

Мои слова звучат как приговор самой себе. Я устала. Я боюсь. Я деморализована ситуацией, в которой оказалась. И эти умелые прикосновения, его руки – именно такие – заботливые, ласкающие, нежные, этот одержимо-сладкий взгляд, который заставляет внутри все сжаться – это сейчас слишком сильно, чтобы я знала, как правильно реагировать… Как противостоять этому…

– Скоро сама не захочешь, чтобы отпускал…

Его слова звучат как неизбежность и ответ на мой риторический вопрос. Алихан все решил за меня. Возможно, еще тогда, когда наши глаза впервые встретились. Понимаю, звучит бредово, но чувствую именно так…

Вскрикиваю от умелых действий. Просто не могу ни на чем сосредоточиться – его пальцы творят дикие вещи, неизвестные ни моему разуму, ни моему телу…

– Ласкала себя сама раньше? – снова хриплый вопрос, вторящий прикосновениям – запретным и тягучим…

– Нет… да… Не знаю… – рассыпаюсь на эмоции. Я и правда не знала. Трогала, конечно, как все. Изучала себя. Но это уж точно не было и в половину так, как сейчас…

– На меня смотри, – приказывает Алихан, и в этот самый момент его пальцы начинают вторгаться внутрь. Я сжимаюсь по наитию. Он шипит.

– Даже для пальцев узкая… – это уже не хрип, а просто рваный шепот.

Я слышу порочные хлюпающие звуки – господи, что это? Первая мысль – кровь, откуда там такая влага, но когда опускаю глаза на его пальцы, понимаю, что я вся во влаге…

– Мокрая девочка… – шепчет он страстно. – Очень мокрая…

От его слов мне одновременно стыдно и странно.

Очередной резкий толчок, очередной мой вскрик-реакция.

Хватаю его за шею и впиваюсь в них ногтями, потом откидываю руки в конвульсии и тут же цепляюсь за запястья – то ли чтобы он остановился, то ли чтобы не останавливался…

Умелые движения рук цепляют и клитор, и губы, и ритмично проталкиваются внутрь. Я дергаюсь, трепещу, разлетаюсь.

Лицо Алихана очень близко. Он жадно пьет мои эмоции, следя за моей агонией не отрываясь.

Мне вдруг становится очень страшно, словно бы я потеряла контроль над собой.

И в тот же самый момент чувствую, как это состояние пугающей невесомости переходит в сладкое, тягучее тепло, растекающееся по всему телу. Мои ногти впиваются в его руку еще сильнее – и в этот самый момент я понимаю, что тепло сменяется пленительно-сладкой конвульсией. Закатываю глаза, принимаю его рваные, резкие поцелуи, сама подставляя под них лицо.

Голова в водовороте. Мысль о том, что я перед ним совершенно голая и открытая, а он полностью в одежде, только усиливает остроту момента.

Собираю себя спустя лишь пару минут. И снова натыкаюсь на его улыбающийся взгляд.

– Понравилось? – спрашивает тихо.

– Это… был оргазм?

Хмыкает, молчит, изучая.

– Очень красивая, когда кончаешь. Еще красивее… Глаза можно обжечь… И не только глаза, – переводит взор на свой пах.

Я вижу через дико натянутую ткань его возбуждение. Сглатываю нервно. Он ведь не получал никакой разрядки… Все-таки продолжение в виде секса будет?

Опять страх и недоверие… Опять воспоминания о том чувстве страшной рези между ног.