— Идём, Босс, — Антимон взял друга за запястье. — Я отведу тебя в больницу. Слышал, тут есть хорошая клиника…

— Спасибо, Свинтус, — тем временем сказал Пиксель кому-то из своих. — Была у меня мыслишка о твоём повышении.

— Какая же, кэп? — пропищал тощий пират.

— Я ещё не определился, но имей в виду!

— А ты оплатил стоянку, кэп? — поинтересовался Михаил.

— Да, уже, — капитан указал на автомат с большим экраном. — По сниженной цене за экстренную помощь.

Корсары разбрелись, и вскоре в зале остались только Птитс и Пиксель.

— Ты не пойдёшь с ними? — удивился Карл.

— Нет, я пойду с тобой, — ответил капитан. — Ну, давай, иди.

Он кивнул на ряд круглых оранжевых арок в конце коридора. Птитс сделал несколько робких шагов, будто только учился ходить. И увидел перед собой целый город, возведённый под биокуполом. Полимерные здания всевозможных расцветок окружили просторную площадь, в центре которой стоял золотой памятник. На прямоугольных небоскрёбах блестели надстройки в виде октаэдров и икосаэдров, утыканные антеннами. Рекламные вывески бойко переливались, завлекая посетителей в магазины и заведения. Надписей на всеобщем было очень мало — гораздо чаще встречался кастаронский язык, а ещё иероглифы наподобие тех, что использовали в Империи Синто.

— Добро пожаловать на Эскобарию, Карл! — провёл рукой Пиксель. — Пёстрые толпы жуликов и негодяев всех мастей! Люди со всей Галактики, всякие чужаки и непонятные сектанты! Бодрый ритм музыки, сладкий звон монет! Дух свободы и никаких имперцев или разрушителей, которые хотят подмять всю Вселенную под себя! В общем, всё как я люблю!

Птитс окинул взглядом пёструю толпу вокруг. Он видел пиратов в куртках и скафандрах, женщин в платьях из ярких перьев, религиозных служителей, чьи головы скрывались под капюшонами, чужаков, среди которых были как всем известные космоварвары и мирмекиды, так и неведомые Карлу расы. И все они ходили, гуляли, разговаривали, торговали, заключали сделки, проповедовали… От этой разнообразной суеты у Птитса разбегались глаза.

— Ну же, вперёд, — Пиксель ощутил замешательство друга.

Тот волевым усилием шагнул в плотный поток людей и нелюдей. И вместе с Пикселем вышел на главную площадь города. В динамиках на стенах гремели энергичные басы. Под сводами биокупола туда-сюда летали редкие флаеры.

Карл обратил внимание на статую. Она изображала полного, пухлощёкого мужчину с длинными, зализанными назад волосами. Он был одет в роскошный камзол с рюшами и опирался на богато украшенную трость. У ног скульптуры красовалась надпись на высоком имперском: «Quod ista deliramentum quod iste est».

— Девиз платформы, — на ходу пояснил Пиксель. — Переводится как «всё хрень» или что-то в этом роде. И означает, что ни Империю, ни Разрушение здесь не жалуют.

— «Чума на оба ваши дома…» — в голове Карла всплыла цитата.

— Это что такое? — не понял капитан.

— Девиз тех фриков в птичьих масках.

— Но, по мне, они недалеко ушли от братии Философа, — высказался Пиксель. — Тоже хотят власти над всей Галактикой, а здесь — оглянись! — всё иначе! Люди не парятся и не лезут со своим дерьмом в чужие мозги. Ну, кроме сектантов, но кто этих придурков вообще слушает? Никто никому ничего не должен — и ты так живи!

Они медленно пробирались сквозь толпу, и Карл не знал, куда.

— А ты так жил? — спросил он.

— Угу, после того, как ушёл с Флота, но до того, как стал корсаром на службе одного божка с Земли, — в голосе Пикселя послышались ностальгические нотки. — Ну, а сейчас вернулся к тому, с чего начал. И Босс с Антимоном и Михаилом тоже. Мы уже не корсары, а благородные пираты. Жизнь изменилась, надо привыкать.

Карл призадумался. Неужели и ему светит путь в космические разбойники, без цели летающие посреди холодной пустоты между мирами?

И услышал низкие хлюпающие звуки. Он поднял голову и увидел огромного чужака, на многоглазом лице которого извивались щупальца. Под длинным меховым пальто вместо ног тоже копошились какие-то отростки.

— Извините, — Птитс уступил дорогу.

Пиксель вёл Карла по людной улице, над которой расцветали вспышки салюта. Вдалеке стояла сцена, где человек играл на электронном фортепиано. Когда он нажимал на клавиши, установленные сзади корабельные пушки выпускали в небо буйство искр и красок, озаряя город пёстрыми огнями. После залпа оголённые заряжающие механизмы вставили новые снаряды, которые вскоре тоже разорвались под сводами биокупола.

— Пиксель! Пиксель! — Карл услышал пронзительный голос.

Кто-то замахал над головами прохожих, и Пиксель привёл Птитса к одному из домов. У ярко-зелёной пластиковой стены с большими окнами стоял мужчина примерно того же возраста. Рослый, на голову выше Карла и на полторы — Пикселя, и очень худой, он был одет в длинную серую тунику чуть ли не до колен и синие джинсы. Чёрные волосы были подстрижены очень коротко. Умные глаза за толстыми линзами очков впились в обоих друзей.

— Привет, Ленни, — без особого энтузиазма поздоровался Пиксель.