Сдвигаться с места дезертир не спешил. Просто наслаждался моментом, когда осознал свою полную безопасность. Он тяжело дышал. Со лба стекал пот — что пил колодезную воду, что не пил — у него пересохло в горле. На очередном вздохе начался приступ кашля. Плевав на всё, он дал себе исторгнуть наружу сгусток чёрной слизи.

И тут же Альдреду резко стало хорошо и спокойно, как никогда раньше. Боль отступала. Само тело вознаграждало своего обладателя за то, что не дал ему погибнуть во тьме донжона. Однако минута тепла сменилась ознобом, и даже знойное солнце в Саргузах не могло согреть его увядающий организм.

— Аргх, дерьмо… — пробормотал Флэй.

Всё это время он стоял, согнутый пополам. Приложил усилие — и расправил плечи. Он заметил Сивого, что прошёл на противоположную сторону улицы, к гранитному парапету. Старик опёрся на него и смотрел вдаль — то ли на зеленовато-синюю реку, то ли на север Города, в сторону зелёной зоны.

Чуть пошатываясь от усталости, Альдред подошёл к нему и прислонился к парапету рядом. Оглядел бездумно панораму, что открылась его глазам. Лично предателя больше всего волновали облака. Те склеивались вместе в тучи, накрывая Восточный Город куполом дождя.

И всё же, у дезертира с бандитом ещё оставалось время добраться до Глена Макивера и компании. Просто их поход в сторону цивилизации пройдёт под ливнем.

Альдред относился к этому спокойно: был рад, что треть своего пути бок о бок с Тринадцатью уже прошёл. Только бы чума не прибрала его к рукам раньше, чем доктор-чудотворец его осмотрит.

— Они так и остались в донжоне, — с лёгким налётом скорби пробормотал Сивый.

— Боевые товарищи умирали прямо на моих глазах. Я видел их трупы. Не все в подобающем виде. Однако… — заговорил Альдред. — не сказал бы, что прикипел хоть к кому бы то ни было из них. Все мы друг другу только попутчики. Что-то такое мне заявили однажды. Разве у вас, бандитов, по-другому?

Пожилой головорез усмехнулся и опустил глаза на чёрный, холодный, безжизненный гранит.

— Едва ли, — отозвался старик. — Нас только общее дело связывает. Мы коллеги, просто коллеги. А так — ничего личного. Кто-то погиб — ну, помянем, да дальше пойдём. Сложно отыскать себе настоящих друзей в волчьей стае. Тем более, когда каждый норовит урвать кусок оленины пожирнее.

— Значит, об этих двоих ты не печёшься? — Флэй посмотрел на него искоса, но незлобиво. Ему лишь хотелось узнать.

— Это бесполезно. Что сделано, то сделано, — только и сказал Сиплый.

«Что сделано, то сделано», — понимающе повторил про себя беглец.

Он отлип от парапета и встал лицом к Альдреду. Ренегат отзеркалил его манёвр.

— Главное, что мы удрали от тварей. Уже хорошо. Мы там хорошо с тобой сработались, юноша. И ты… кажется, даже спас старика. Спасибо.

— Не за что, — Флэй лишь развёл руками.

Он сделал это импульсивно, не гоняясь ни за благодарностями, ни за утешениями собственного эго. Пусть рисковал, но овчинка стоила выделки. Ему такой шаг просто показался правильным с точки зрения морали независимо от религий.

Человек — особый зверь, и никогда не знаешь, чего ждать от него. Можно встретить качественного, а можно — волка в овечьей шкуре. Но всегда стоило следить за собой. И отвечать сообразно запросу.

— Скромный ты человек, — усмехнулся Сивый, беззастенчиво показывая беззубый рот. — Ну да брось. Позволь хоть так выразить свою благодарность…

Головорез протянул ему руку, чтобы пожать. Альдред не увидел ничего плохого в том, чтобы ответить взаимностью. Шутка ли, хватка у старика оказалась крепкой. Немудрено, что Сивому удалось дожить-таки до седин — с его-то бандитской биографией.

— Всё же приятно с тобой работать, парень, — заключил старик.

А в следующий миг произошло ровно то, чего Флэй опасался больше всего на свете. Сивый потянул его на себя, выждав момент, когда и без того ослабший попутчик потерял бдительность и мог легко потерять равновесие.

Дезертира потащило на головореза, как вдруг живот пронзила острая боль. Что-то чужеродное пробурило себе путь глубоко в брюшину, пуская кровь и разрывая волокна.

Флэй гаркнул и округлил глаза. Капилляры выступили на склере. В который раз произошёл серьёзный перепад давления. Альдред закряхтел и глянул под себя.

Его ударили не абы каким клинком. Это был панцербрехер — особо тонкий кинжал для точечного пробития доспехов. От его направленного удара ломаются даже кольца тех кольчуг, что выполнены из инквизиторского сплава. В случае ренегата так и случилось. Обмундирование не упасло тело от ранения.

И сейчас на грязную мостовую, заляпанную размазанным лошадиным дерьмом, капала его кровь. Капля по капле. Разбивалась о брусчатку, порождая всплеск. В глазах у Альдреда потемнело на миг. Его голова будто бы отключилась.