Пламя вырвало из полумрака чей-то силуэт. Свет попал на круглые линзы очков, проехался по стеклу, порождая зловещий блеск. За время затишья глаза Альдреда успели немного привыкнуть к отсутствию должного освещения. Перед его взором постепенно вырисовывались черты неизвестного — не то спасителя, не то похитителя.

«К-кто это ещё?..»

Маленький рот изогнулся в противной улыбочке. Из-за губ чуточку показались удивительно ровные и как будто бы белые зубы. Стало быть, это не какой-то отброс общества, а человек из высших слоев, не обделенный престижем, раз так за собой следил. Мог позволить себе, очевидно. Уже от этого узнику стало не по себе вдвойне: необъяснимая тревога, порождённая диссонансом.

Наоборот же, нет. С чудовищем на манер этого он уже встречался. Но тогда всё было несколько иначе. Теперь Альдред был один, а в тот злосчастный день — в тот злосчастный день он потерял то единственное, что оставалось дорого. Жизнь его поделилась на до и после — также чётко, как слоги в бойкой речевке.

Дезертир прищурился. Увы, не так много он мог рассмотреть, как хотелось бы.

Треугольное лицо — белое, как мел. Работы в поле этот человек не знал, а вот в местах, куда палящему солнцу Саргуз так просто не добраться…

Волосы его в темноте казались угольно-чёрными. Даже сейчас, когда всем плевать, как и кто выглядит, он отыскал время, чтобы их уложить вверх и вбок, дабы целиком открыть выпуклый лоб. Мало того, что очки, — густые брови чуть прятали глубоко посаженные, мелкие глаза.

Блики от огня гуляли по линзам. Но Альдред всё-таки успел рассмотреть, к своему же неудовольствию. Эти глаза принадлежали обыкновенному человеку — просто янтарные, но в свете пламени горели, как у демона, что алчет плоти и крови людской.

Щёки впали, отчего скулы нарочито выпирали. Дуэт — и тех, и других — разрубал горбатый нос. Казалось, очки вот-вот спадут с переносицы, но нет же, каким-то чудом ещё держались. Волевой подбородок, увлекайся Альдред физиогномикой, намекнул бы ему: с этим человеком шутки плохи.

От своего не отступит — и ни за что не пойдёт на компромисс.

Костюм резонировал со своим обладателем.

Шерстяная серая жилетка, хлопчатая рубаха с закатанными по локоть рукавами — некогда белоснежная, чуть пожелтевшая от пота, местами виднелись бурые пятна неясного происхождения. Ткань, похоже, окропило кровью. Человеческой, вероятно.

Он не носил кальсоны и бриджи, которые так любили щеголи дворянского сословия — вместо этого ноги скрывали широкие брюки в пол. Из-под них выглядывали носки туфлей, выполненных из грубой буйволиной кожи.

Кем бы ни был очкарик, не так он прост. Видно, что при деньгах. Но ничего из вещей, покупаемых за сольдо, его не впечатляло от слова «совсем». А ведь купить в Саргузах можно немало! Иначе не объяснить, почему кто-то вроде него схватил двуногую дичь. Ему хотелось вновь насладиться своей аморальной, жестокой, людоедской забавой.

И Альдред подходил на уготованную ему роль.

Похититель подошёл близко. Но так, чтобы узник его и не подумал чего учудить. Флэй не решался что-либо сказать, просто вглядывался в янтарные глаза. Схватку взглядов он же первый и прервал, не выдержав упорства очкарика.

Тот хмыкнул. И заговорил:

— Вижу, ты очнулся. Это хорошо. Многовасто крови потерял. Я старался, как мог. И похоже, что не зря.

Дезертир не нашёл, что ему ответить. Он вообще не имел понятия, как себя вести при попадании в столь нелепую, безвыходную ситуацию. И всё же, неизвестный ждал от него хоть малейшего блеяния: молчал и смотрел со значением. Альдред проворчал:

— За это я должен сказать «спасибо», да?

— Было бы любезно с твоей стороны. Жизнь человека пугающе коротка. И ведь многие нарочно рискуют головой — и тем самым приближают неизбежное. Смело, да только проигравших своё завтра подчас больше, чем победивших. Ты бы тоже погорел. Но я тебя подхватил. Разве лишние пару часиков на земле не будут к месту тебе?..

Силуэт поправил очки, плотоядно поглядывая на жертву исподлобья. Плотная, широкоплечая фигура. Где бы этот человек ни оставил своё зрение, это был единственный заметный изъян его тела. В остальном сила в нём бурлила поистине конская.

«Пару часиков?.. — Альдред опешил. — Ровно столько этот изувер будет мучить меня, пока не надоест. Проклятые бандиты. Я ни за что бы ему не попался, даже сейчас! Он бы и близко не подошёл ко мне, не пырни меня Сивый. Дерьмо!..»

Как ни странно, ренегат проявил незаурядную прозорливость. Волки в овечьих шкурах скрываются до последнего, только бы их не раскрыли и не побили. Добычу же они подбирают себе из числа тех, кто точно не даст отпор. Этот безумец едва ли был из числа охотников — скорее уж, падальщик. Мусорщик, метящий только в слабые звенья.