— Значит, это храм подарил спасение от болезни? — съязвил Альдред, обматывая бинтом поражённую руку. Антисептик при соприкосновении с плотью пускал белые пузыри с шипением.

Фульвио усмехнулся, опустил взор на ноги, покачал головой. Дезертир глянул украдкой на него. В который раз он ощутил диссонанс. Клирик создавал впечатление глубоко верующего человека, и всё же, фанатиком не был. Пренебрежение Церковью он пропустил мимо ушей. Альдред понял:

«С ним действительно можно говорить».

— Это было бы чудом, — начал чужеземец. — Но увы. Большинство прихожан вторит пресвитеру. Они уверенны, будто мор — это кара Света и Тьмы за наши прегрешения. Каюсь, и я был до принятия гармонизма не из образцовых людей. Но даже моя вера не уберегла от столкновения с этой чудовищной болезнью. Я заразился. Прямо в храме.

— Ничего удивительного, — прошипел Флэй, поливая остатками антисептика шею. Он стиснул зубы от боли до скрипа.

— Противоположностям дела до молитв нет. Во всяком случае, моих. Сколько бы ни прошибал я лбом пол в зале, болезнь никуда не отступала. Я так полагаю, Они послали мне этот недуг в качестве испытания. Испытания моей веры, — рассуждал Фульвио.

У дезертира вяли уши. Но перебивать клирика не стал. И тот продолжал.

— Тогда в Саргузах никто не имел и малейшего представления о природе болезни. Я ссылался на обыкновенную простуду. Что странно. Летом людям болеть не свойственно. Тут… что-то другое. Незримое. Смертоносное. Вытягивающее жилы прямо из-под кожи.

Клирик нервно ощупывал большими пальцами бока указательных, разминая плоть.

— У нас на Востоке редко обращаются к религии, когда речь заходит о болезни. Эта привычка со мной осталась и на Западе. Отпросился у пресвитера и лёг в госпиталь…

— Что за госпиталь? — перебил его Альдред. Он внимательно следил за потоком сознания, вычленяя из него суть.

— Сестёр Милосердия. Ближайший отсюда, — с охотой сообщал Фульвио.

Альдред отвёл взгляд. «Это туда определили больных магов из Янтарной Башни», — вспоминал он.

— Я извиняюсь, если мой рассказ получится сумбурным. Просто те дни, что я там провёл, были… расплывчатыми, — вдруг стушевался клирик.

— В плане чего?

— Болезнь сказалась на мне сильно. Я проводил в сознании гораздо меньше времени, чем в беспамятстве. В общем, всё как в тумане, брат Веларди, — объяснил он.

Флэй погонял воздух во рту, призадумавшись.

«Меня может ждать то же самое…»

— Но мне повезло. Определенно. Я поступил, и мной начали заниматься. Тогда ещё были места. Как выяснилось, похожие симптомы наблюдались у многих в Саргузах. Отделения госпиталя скоро оказались переполнены. Многие умирали, так и не дождавшись помощи. А те, кем занимались… Как бы над ними ни бились врачи, всё бесполезно. Рано или поздно каждый из них погибал. Но не все окончательно. Некоторые пациенты попросту… пропадали. Сначала я не понимал, почему. А потом стало ясно: они превращались в гулей.

— Гулей? Ты сказал «гулей»? — Альдред напрягся.

— Именно. Заражённые ведь не живы в привычном человеческом понимании, — отвечал Фульвио. — Они умирают, прежде чем обращаются. Нежить, стало быть. И когда просыпаются от вечного сна совсем другими, алчут плоти людской. Прям как гули.

Ренегат хмыкнул.

— Не очень удачное сравнение, — заявил он. Из трактатов о чудовищах из-за Экватора он помнил, что собой являет эта нечисть. Если между ними и упырями существовала некая связь, то весьма опосредованная.

Такие твари не водятся на Западе. Зато существуют им подобные. Правда, встречают их редко. Многие даже думают, будто живые мертвецы — пережиток прошлого. Если не вовсе небылица. Миф, пугающий до дрожи в коленях всякого смертного. Впрочем, никогда не знаешь наверняка, когда легенда вдруг оживёт.

— Конечно, здешние заражённые перевёртышами не являются. Ослиные копыта? Это скорее вольная приписка авторов. У гулей, что теснятся в руинах вдоль пустынных дорог, их тоже нет. Обычные ноги в струпьях. По словам очевидцев. Но и они боятся солнца. А дождей в местах их обитания попросту нет. Откуда нам знать, может, и здесь у них есть сходства. Всё одно. И те, и другие — ходячие мертвецы. Может, заражённые не так разумны. Но это не отменяет похожести.

«Заражённые. Гули. Упыри. Как их только ни называют в Саргузах… Гули. Что ж, во всяком случае, им и правда идёт это имя», — праздно размышлял Альдред о вещах, не терпевших такой беспечности.

— Я видел их. В стенах госпиталя. Это не люди. Люди не могут быть настолько жестоки, настолько прожорливы. Но и зверьми их не назвать. Гули гораздо хуже…

— Беря в расчёт этих, как ты говоришь, гулей, ты всё ещё думаешь, будто к мору приложили руку Противоположности? — задал вопрос Флэй. С подковыркой.