— Если сам себя не любишь, кто полюбит? — усмехнулся Копф. С Глизи стали они раскрывать окна в кабинете.

Сивый мешкать не собирался. Едва сев за стол, выполненный из красного дерева, что привезли из-за Экватора, он принялся рыться в ящиках, пытаясь отыскать подоходную грамоту. Между тем Альдред возился с трутом, зажигая для него свечу.

— Кажется, нашёл, — сообщал старик, выкладывая на стол целую кипу бумаг.

— Делай, — отозвался лысый бандит.

Уже по заголовку на верхней копии Флэй увидел: всё в точности так, как говорил Глен Макивер. Высокая стопка пропусков для каждого упомянутого в зелёную зону. Торопясь, пожилой головорез достал из внутреннего кармана список тех, кто вообще выжил к моменту появления Тринадцати в «Шаньтоу». Нельзя было не упомянуть ни единого «братана». Сивый подготовил письменные принадлежности.

Однако старик тут же осёкся. Не хватало, пожалуй, самого важного компонента предстоявшей аферы. У него затряслась губа. На лбу выступила испарина. Он залепетал:

— Печать. Где печать?

Сивый снова перерыл ящики. Копф переворачивал вверх дном шкафы. Глизи осматривал комод. Флэй копался в картотеке, шелестя отчётами, протоколами, приказами и прочей бюрократической макулатурой.

Их поиски так и не увенчались успехом. С прискорбием Сивый заключал:

— Нигде нет…

«А вот и приплыли!..» — подумал Альдред. Он прислонился к стене, скрестил руки на груди и сипло вздохнул. Глаза его стали чёрными от негодования. Дело принимало неожиданный, прескверный оборот.

— И что это, мать вашу, значит? — вспыхнул Копф, излишне повысив голос. — Где эта падла может сейчас находиться? Нам теперь что, обойти все шумайские забегаловки?

Раздражённый донельзя, лур почесал подбородок и оскалил зубы от злобы.

— Я сразу говорю, это бессмысленно. Если Шумайчик захотел с ним лично расквитаться за срыв сделки по дурману, мы в дерьме. По самые ноздри! — Глизи мигом подцепил от него эту гнилостную заразу — отчаяние.

— Осадите вы оба, ещё не вечер, — призывал Сивый, мигом успокоившись. Он выдохнул, похлопал по столу ладонями. — Следует рассуждать логически, молодёжь. Мадония мог попасть в лапы гуков. А мог и не попасть. Его трупа мы не видели. Но особо не заглядывали туда, где мог скрываться труп. Этот ублюдок — не из тех, кто кому-то бы дал себя убить. Скорее уж, сам бы себя кончил. Надо проверить шкафы. Где-то его холодное тело висит. Или просто лежит с простреленной башкой. Но он здесь.

— Ты бредишь, Сивый! — покачал головой Глизи, подавшись на него через стол.

Пожилой бандит не растерялся, проявляя незаурядную выдержку. Он на одном дыхании, ровным голосом бросил молодчику:

— Засунь-ка своё мнение в задницу, молодой, и покрути хорошенько. Глядишь, отойдёт. Мне плевать. Ясно? Я так чувствую.

Глизи презрительно фыркнул.

— И пока время есть, надо прочесать каждый вонючий уголок этого донжона. Или вы придёте к Маки, даже не попытавшись? И что вы ему расскажете? Как жидко обгадились? И когда он спросит, насколько вы постарались, что ответите? Что скажете? Замычите вы, как тупорогие коровы. И для вас это будет финита ля комедия. Стволы не важны, если мы не попадём в зелёную зону. Я не прав?

Копф сдался первым. Выдохнул, утихомирившись. Развёл руками.

— Да прав, прав. Начхать. Айда, Глизи. В часах песочек сыпется…

Молодчик покачал головой, но подчинился, и вышел вслед за товарищем.

Альдред, едва те ушли, отлип от стены и подошёл к Сивому. Спросил:

— Разве вероятность, что мы застанем здесь Мадонию, так высока?

Сивый лишь пожал плечами и отвёл глаза.

— Надежда умирает последней, — изрёк он самую избитую фразу, которую только мог вообразить себе ренегат.

Пользуясь тем, что они со стариком остались тет-а-тет, Альдред пошёл ва-банк.

— Можешь оказаться мне услугу? — спросил он.

Старик усмехнулся незлобиво.

— Удиви.

— Выпиши бумагу и на моё имя. Лишним это мне точно не будет. Мне надо в Акрополь и…

— Об этом речи не велось, когда Вы с Маки договаривались, — припоминал Сиплый.

«Договаривались? Мы разве с этим верзилой о чём-то договаривались?..» — опешил дезертир, потеряв дар речи.

Флэй не привык унижаться. Но готов был приложить усилие, обратиться ко всему своему кураторскому опыту, лишь бы своего добиться. Но пожилой головорез не договорил. Видя замешательство на лице попутчика, он рассмеялся, засветил давно выпавшие зубы и закончил мысль:

— Ты не так плох, как о тебе думают Глизи с Копфом. В конце концов, ты инквизитор. Я не дурак. Мне ничего не стоит уступить сейчас тебе. Обожди минуту…

Престарелый преступник начал заполнять вторую копию. Беглец отошёл. Его взгляд упёрся в книжный шкафчик. Этот предмет мебели шестёрки обошли стороной, и не подумав искать печать среди фолиантов. Но сейчас полки не давали предателю покоя. В большинстве своём пространство занимали папки с документами, сшитые в единое целое.

— Как, бишь, тебя зовут? — спросил Сивый. Перо, уже обмакнутое в чернила, зависло над бумагой. С кончика вот-вот должна была упасть жирная капля.

— Альдред Флэй, — отозвался ренегат и взял первую попавшуюся книгу.

— Так и запишем, — подытожил старик, принявшись за дело.

Не успел дезертир открыть фолиант, как из него что-то выпало и рухнуло на пол с лязгом. Беглец посмотрел себе под ноги, не веря своим глазам. Шестое чувство не подвело: штамп хранился в неприглядном месте, но в пешей доступности. Нечто подобное тут и там проворачивали Верховные и всевозможные канцелярские крысы. Так что здесь история не нова.

«Все хранят свои секреты одинаково…»