Иоланта хмыкнула и покачала головой, пускаясь в многозначительный монолог:

— Мужчины… — презрительно начала она, цедя сквозь зубы. Не могла не укорить злосчастного литоманта. — Вечно они бьют себя пяткой в грудь, бахвалятся, берут на себя больше, чем смогут перенести. Пытаются доказать, будто чего-то стоят, стоят больше, чем есть на самом деле.

Зазнаются. Считают, будто имеют право обладать тем, что им и в жизни не светит. И куда это их приводит? К позорной смерти в борьбе с другими мужчинами. Точно такими же тупыми баранами, что без конца бьются головой в ворота.

А однажды и те проиграют уже третьим. И так по кругу. Кошка скребет на свой хребет. На том и мир стоит.

Женская философия настолько сквозила высокомерием и пренебрежением, что даже очевидный труп восстал из мёртвых. Чезаре Стокко остался в живых. А ведь казалось, это просто палящее солнце Города поддерживало температуру его тела. Гнил не он сам, но раны, что оставил грязный кинжал дезертира.

Самум захрипел и открыл глаза. Настолько широко, насколько возможно. Так, он мог разглядеть разве что четвертинку всей ведьминой фигуры. Не жив и не мёртв. Уже на издыхании — вот-вот отойдет в мир иной. Зря он очнулся.

Настоятельница улыбнулась, не стесняясь жемчужно-белых, ровных зубов под стать всем дельмейским аристократам. Иоланта промурлыкала, скрывая за сладким тоном свой небывалый гнев, своё безразличие к дальнейшей судьбе террориста:

— Это был первый и последний раз, когда ты подвёл меня. Уже это непростительно.

Исходу, постигшему Чезаре, настоятельница не удивлялась. Можно сказать, она даже догадывалась: так и будет. Стокко слишком поверил в себя, и это погубило его. Он жаждал силы, жаждал власти.

Потому им так легко было управлять первое время. Маг стал осликом, гнавшимся за подвешенной морковкой. Так мило и так жалко. Было. Увы, гордыня переломила ход их игры, пересилила наказ настоятельницы. Итог неутешителен.

Чернокнижница могла дать Чезаре пусть и не всё, но многое. При условии, что он был бы послушен, податлив и исполнителен. Литомант отлично подходил магистру Гасте в пару. Вместе они легко бы повязали Киафа — по-хорошему или по-плохому.

Жаль, что Стокко оказался звездой-одиночкой. Такая не потерпела бы тесниться в мириаде. И вот она гасла. Один на один с болью.

Фантом приподнялся на лапах. Пасть его задрожала. С подбородка капала едкая слюна. Иоланта посмотрела на тритона из-за плеча и спросила его ласково:

— Хочешь есть, малыш?

Питомец утвердительно зарычал, разжимая пилообразные зубы.

— Наслаждайся, — только и сказала чернокнижница, отходя в сторону.

Дивора слизнул языком переломанное тело Стокко. Тот хотел бы кричать, но не мог чисто физически. Вот так умирают легенды: тихо, в муках, бесславно. И со временем о них забывают. Аштум же и дальше продолжает суетиться в космосе.

Фантом стал хрустеть Чезаре, живо качая головой. Постепенно Самум проталкивался в глотку тритона. Чудище поглотило литоманта целиком.

Когда тот через некоторое время протолкнулся в желудок, в брюхе у него зародился электрический импульс. Мало-помалу пришелец из Аида укреплялся в плоти, дабы остаться в Материальном Мире.

Настоятельница хотела было уже оседлать питомца, но тут солнце, продолжая хождение на Запад, скрылось за домами в Северных Саргузах. В Каналах наступили лиловые сумереки, открывая упырям дорогу на улицы.

Гули стали рваться наружу из всех окон и дверей. Шутка ли, в банкирские бастионы они набились, как селёдки в бочку. В мгновение ока вокруг Диворы с Иолантой собралась целая орда заражённых. Тритон зарычал и ощерился, вставая на защиту хозяйки. Та мягко похлопала верного фантома по боку и сказала еле слышно:

— Не нужно.

Зверь застыл на месте. Принюхивался к миазматическому воздуху, от которого тошнило даже его. Шарил янтарными глазами из стороны в сторону. Иоланта выбилась вперёд, оглядывая собравшуюся свору оживших мертвецов.

Архонт весьма некстати очутился в Саргузах. Наверняка он сделал это, чтобы насолить Иоланте, подобраться к ней поближе и в назначенный час прикончить. Отнюдь. Если бы всё было так просто!

Его личная эпопея могла зародиться где угодно, окромя Города Тиранов. Но самый край гармонистской географии — не просто соблазнительное место, начало всех начал. Ларданы, как выяснилось — настоящая кладезь наиболее даровитых из Киафов. Боги за ними стояли далеко не последние. Лучшие потенциальные союзники Прародителя.