Шрифт:
Родители монстра. Милейшие люди, которые охуели бы, если б узнали, что за девушка вносит задаток за дачу, чтобы письменно закрепить сделку. Свекр и свекровь, перед которыми стояла таящаяся невестка с небольшим округлившимся животиком.
Мама чудовища была мила и поинтересовалась, кого я ношу под сердцем: девочку или мальчика.
Мальчика. И это пока что единственный ваш внук!
Если, конечно, выродок, которого вы, неуважаемая, произвели на свет тридцать три года назад, не заделал своим боевым членом еще каких-нибудь несчастных безотцовщин.
Нет, так бы я ей ответила про «выродка» уже потом, после родов. Очень грубо бы ответила, на матах. Чтоб ее глаза вывалились из орбит…
А в тот момент, когда любезная Галина Сергеевна, утирая слезы, вручила мне ключи, я поймала это внезапное ощущение. Теплота. Семья. Заботливые дедушка и бабушка для Яна.
Их кровинушка-монстр! Негодяй, похабный, развратный, гадкий, жесткий ублюдок. Нет, хуже. Дьявол. Истинное зло в обличье красивого молодого мужчины с зелено-серыми глазами.
Те глаза пронзили меня насквозь с такой силой, что я вздрогнула, а топор выпал из слабой руки. Первая мысль, ураганом внесшаяся в больное, истерзанное недосыпом сознание:
Дьявол вернулся, чтобы уничтожить меня. И отобрать моего… Только МОЕГО СЫНА!
Глава 7. Дичь
Первая мысль: блядь, дом купила какая-то алкоголичка, которая синячила до утра. До белой горячки. И теперь собиралась зарубить ни в чем не повинного человека, стоящего за забором!
Бешеные красные глаза. Бледное осунувшееся от бухыча и похмелий лицо. Волосы, забранные на макушке в черти какой пучок. Точнее сказать, старое заброшенное птичье гнездо.
Да уж, как корабль назовешь, так он и поплывет!
Операция под кодовым названием «Дичь» стремительно проваливалась. Она вполне могла закончиться смертью от встречи летящего топора с моей черепной коробкой.
Скандинавский викинг, бесславно павший от рук русской алкоты с прилипшей к нижней губе сигаретой? Блеск!
Вторая мысль так и не успела посетить меня, ибо…
Бля-я-я-я-я-я-ядь!
ОНА!!!
Полина!
Не моя Кошка, а ободранная, обнюхавшаяся валерианки, потасканная зверюга.
Не моя Фрейя, а самая худшая во всем мире версия Астафьевой, где она – потомственная алкошня, живущая…
Бля-я-я-я-я-я-ядь!
Облюбовавшая мой дом!
Да, я настолько опешил от увиденного, что не сразу сообразил, что дом уж год как продан. Я начисто забыл, зачем явился на дачу…
Операция с кодовым названием «Пиздец»!
Я ехал две станции в каком-то печально-возвышенном, лирическом настроении. Оно тут же исчезло, испарилось, когда передо мной возникла полоумная дамочка, которая будто вовсе не купила или арендовала мой дом…
Неа, уже не твой.
…Дачу. А воспользовалась тем, что хозяева давно не появляются там. Никаких проблем с тем, чтобы попасть внутрь и занять чужое жилье…
Да что ты заладил: мой да мой дом, мое жилье?! Уймись – НЕ твоё!
Полный хаос в башке!
Ровно до того момента, пока из НЕ моего дома не раздался какой-то звук. Я, словно зверь, втянул носом спертый от водки (именно так мне и показалось) воздух и учуял в нем нечто, другое, не алкогольный запах. А запах…
РЕБЁНКА!
То был тихий плач малыша. Я чуть не сдох, переведя взгляд от оконной рамы обратно на чумную бабу, которая молча хлопала красными опухшими от пьянства глазами. Ореховыми глазами той, кого я когда-то…
Любил?
Святые угодники! Как могла богиня так стремительно деградировать?! Она сделала это назло мне? Сначала вышла замуж за Титова назло. Затем заняла дачу и решила там спиться?
РЕБЁНОК! Вот что важнее…
Она родила. Понесла от какого-то драного уличного кота. А может, окотилась вообще несколько раз? И теперь по всему дому снуют вшивые недокормыши-котята, обсерая мебель и обоссывая купленные в Икее моей мамой половики.
Кошмар какой!
Я вспомнил, что передо мной не кошка, ровно в тот момент, когда ребенок в доме закричал еще громче, а та, которую я боготворил, вздрогнула и растерянно глянула свои на огромные груди без лифчика. Огромные сиськи под какой-то желтой майкой…
Из них вытекало что-то…
Господи! Молоко. Грудное молоко…
Полина. Родила. От меня?
Не от тебя уж точно!
Но тогда от кого?
Вариантов немного. Тринадцать месяцев. Или чуть больше. Ведь в доме плакал именно малыш. Грудной малыш. Она встретила кого-то еще после развода с Титовым? Она сошлась с первым своим Стасиком? Нет, слишком короткий срок для новых отношений после нашей катастрофы…