Придержи коней, дубина. Ты командуешь девушкой, к которой только что нанялся в рабство.

В глазах Полины явно застыл как невероятный интерес к моей внешней трансформации в викинга-бирюка, так и обдумывание заманчивого предложения.

– Ладно, – прошептала одними губами она, все еще не веря в происходящее.

Давай, добей ее!

– И этой ночью ты не поднимешься с кровати. Ты, Астафьева, будешь дрыхнуть как сурок, а утром примешь самый долгий душ в своей жизни. И, если пожелает Ваша Светлость… – процитировал ее потешные слова из той жизни, когда она на полном серьезе собиралась отравить меня свининой. – То я припомню, как топить мою баню.

– Мою, а не твою! – с победоносным видом фыркнула хитрая кошка, глазки которой уже сделались насмешливыми и нагловатыми.

– Твою баню, повелительница Астафьева. – Я сделал неуклюжий идиотский поклон, чтобы окончательно сразить ее наповал.

Полина еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

Да, перед ней был другой человек.

Тот, кем бы ты был, если б не судьба-злодейка с чертовым Титовым?

– Запиши свой номер, нянька, – приказным тоном кинула она, положив пухлого сопляка на пеленальный стол.

Улучить момент немного изучить упитанного румяного вампиреныша.

Беззубого вампиреныша. Ох и ржака! Не вздумай лыбиться. Полинка ведь в душе знает, что хоть ты и козел, но до боли ответственный тип. Поэтому нацепи мину важного мужика. Няньки для молокососа Титова. Или Астафьева? Любопытно-любопытно…

– Угу, щас запишу, – буркнул я, продолжая пялиться на мелкого.

Он смахивал на чувака с логотипа шин «Мишлен». Приятно было, что он не походил на Тита. Цвет глаз еще не сформировался в радужках из-за сопливого возраста, но глазюки у него явно не темно-карие, как у ублюдка Титова. Который, впрочем, тоже наверняка был таким же капризным откормленным и избалованным типком в младенчестве…

Принц херов!

Пацан дрыгал руками ногами и гулил, не сводя с меня смешливого дружелюбного взгляда в то время, как Полина явно торопилась всучить мне вампиреныша.

– Так, он недавно ел… – начала она.

А он вообще что-то делает, кроме как висит у тебя на сиськах, Астафьева?

– Принято! – кивнул я. – Так… – я наконец отвлекся от игры в гляделки с пацаном и написал номер на бумажке. – На вот, держи, правда, номер норвежский, но я вечером сгоняю до города и куплю нормальный.

Полина глянула на меня очень-очень странно.

Да, Астафьева, я не шутил, когда сказал, что набился к тебе в пожизненное рабство.

Слово пацана, черт! И к херам все эти тупые пацанские кодексы, что разрушили, разделили наши жизни и судьбы, испоганили всё.

– Итак, Пацан, – начал я, оставшись с ним наедине на пустынной утренней улице, отмахнувшись от огромного жирного слепня, что собирался попить моей кровушки. – Короче, я не собираюсь быть с тобой таким же добрым, как с твоей матерью. Ты должен усвоить ряд правил…

Бля, он что, сейчас поморщил нос и тихо бздонул?!

– И если ты решишь обделать памперс, то я точно сделаю вид, что просто не учуял вонь. Ибо подмывать тебе задницу никогда в жизни не войдет в мои обязанности, хоть я и поклялся твоей мамке быть ее рабом навек.

Тут в глаз залетела мелкая жужжащая мошка. Да уж, отвык я от дачных нюансиков.

– Едем дальше, вампирёныш… Да, кстати, я не представился. Ты можешь звать меня дядей. Не-не, лучше дядя Викинг, или просто Викинг, или дядя Вик. Как угодно. А как тебя звать-то, а, Пацан?

Пацан прогулил в ответ что-то нечленораздельное.

– Да уж! Имя. Я бы и дальше хотел называть тебя просто Пацан, но, увы, твоя мать этим точно оскорбится. Как же Полинка тебя окрестила, а? Сашкой или Мишаней?

А может, Елисеем? Елисей Титов. Блеск! Два кобеля в одном флаконе.

– В общем, уясни первое: я тебе не батя, ясно? Второе: я не собираюсь утирать тебе слёзы-сопли, когда ты первый раз бахнешься с велосипеда. Никаких совместных игр и походов за грибами…

Ты сейчас на полном серьезе выставляешь условия и правила младенцу, псих?

– Да, Пацан. Такая уж у меня натура противная. Поэтому не советую мериться со мной яйцами. Ибо, если ты схватил генетику папаши, я всегда буду превосходить тебя.

Ты ебанутый, Елисей, совсем!

– Еще вот что… Ты и твоя мама – семья. Без меня. Вот пусть так и будет, – эти слова окончательно испоганили мне настроение. – Поэтому не вздумай брякнуть «папа» или «батя», когда будешь готов произнести зубастым ртом первые слова, ясно?