— Да, — ответил мой спутник. — Сейчас посмотрю, куда идти, и выдвигаемся.

Пока Д’Форштейн копался в своих записях, я попытался сделать несколько теневых шагов, так, для пробы. Это далось нелегко, еще никогда тени не воспринимались так тяжело, расход энергии тоже был порядком выше, чем обычно. По моим ощущениям больше пяти шагов подряд я сделать не смогу.

— Не могу понять, что мы должны делать дальше, — наконец признал мой проводник и процитировал отрывок. — В записях говорится, что «искатель сокровищ должен идти по следу синих цветов». Но я ничего подобного не вижу.

— Тогда пойдем вперед, — решил я, махнув рукой в сторону висячих островов. — Может, мы и найдем там эти цветы.

Двинувшись в указанном направлении, я про себя проклинал всех и вся, особенно досталось создателю этого места и всему роду Д’Форштейнов, а также любителям шифровать послания в метафорических и возвышенных стилях. Впрочем, с последних словесное проклятие пришлось снять и даже мысленно извиниться за несправедливость обвинений в данном конкретном случае. А все потому, что, подойдя к обрыву, на ближайшем к нам островке виднелось нечто маленькое, светящееся тяжелым синим светом. Странно, раньше я его не замечал.

— И как нам туда попасть? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — пожал плечами Корсар. — Можно поискать мост или какую-нибудь переправу.

— Ну-ну, — только и смог ответить я, при этом даже не скрывая скепсиса в голосе.

Однако же, мост действительно нашелся всего в двадцати метрах от нас. Хотя назвать «это» мостом, наверное, мог только канатоходец, а в меру здоровые люди, типа меня, не лишенные инстинкта самосохранения, воспринимали данный объект исключительно как приспособление для самоубийства. Ну не внушает мне доверия каменная полоска в двадцать сантиметров шириной, к тому же проходящая над бездонной пропастью, да и толщина камня была в один-два сантиметра. Учтите, размеры я приводил максимальные, собственно, из-за них этот мостик можно разглядеть только стоя перед ним, в другом случае его можно заметить только чудом.

— А по этому ходить безопасно? — задал я единственный волнующий меня вопрос, хотя он и был риторическим.

Ответа я так и не дождался, мой спутник витал где-то в своих мыслях. Поэтому пришлось на свой страх и риск пытаться перейти на другую сторону. Аккуратно переставляя ноги и готовясь в любой момент скрыться в тенях, я медленно, но верно пересекал пропасть.

К счастью, ветра не было, поэтому помехи в продвижении отсутствовали, да и камень под ногами ломаться явно не собирался. Конечно, с куда большим удовольствием я бы просто перелетел эту область, но, видимо, это было невозможно. Заклинание левитации сожрет остатки моей энергии, а выпускать крылья в таком состоянии больше похоже на самоубийство. Учитывая, с каким трудом здесь даются обычные нагрузки, не удивлюсь, если рухну на полпути от усталости. Хотя говоря откровенно, я не уверен, смогу ли вообще расправить крылья. Ведь после снятия ограничителей трансформации моего тела проходят сами собой, и они куда более выражены, чем те, что выходят под сознательным контролем в обычном состоянии. Но в этот раз после снятия клипс на изменения не было и намека. Конечно, это объясняется понижением общего количества энергии, тем не менее объяснения не отменяют факта гласящего, что «о трансформации в ближайшее время забудь!».

Преодолев бездну, я направился в сторону синего свечения. Корсар тем временем делал попытку повторить мой путь, только делал он это по-пластунски, обвив руками и ногами каменную переправу.

При ближайшем рассмотрении источником света оказался цветок, как и говорили записи. Я, конечно, не флорист, но, по-моему, это что-то вроде тюльпана. Только в отличие от настоящего цветка он имел синий оттенок, ну, и свечение, как я уже говорил. И еще листьев у него не было, а стебель был серый, так что не будь свечения, его можно было легко не заметить.

Осмотревшись по сторонам в поисках других сорняков, я приметил еще несколько сияний. Если следовать за ними, как по маякам, то мы окажемся в гуще парящих булыжников.

Так мы и стали двигаться дальше. Я шел впереди и искал дорогу, а Корсар тащился балластом. Эх, судя по расстоянию, мы тут пробудем не меньше недели.

Так вышло, что в пути у нас не нашлось общих тем для разговоров, так что двигались в молчании. Даже на коротких привалах и ночевках общение сводилось к минимуму.

Но это еще не самое страшное. Чем дальше мы продвигались, тем страннее становилось его поведение. Он стал нервным и дергался по малейшему поводу. Например, когда я просил его сделать что-нибудь в лагере, он дергался, как от удара кнутом. Правда, быстро брал себя в руки и делал, что велено.

Наблюдая за ним, я все чаще вспоминал предупреждение Норны и старался лишний раз не поворачиваться к нему спиной.

В какой-то момент у меня даже возникло желание ударить его по голове и сбросить в бездну. Может, безумие этого места начинает распространяться и на меня? В принципе не мудрено, серый мир без единого шороха, постоянная усталость от нехватки энергии. М-да, сенсорная депривация помноженная на синдром хронической усталости и компанию человека в еще худшем состоянии, которого к тому же терпеть не можешь, доведет до безумия кого угодно.

В тот момент, когда я всерьез задумался над тем, чтобы сбросить Д’Форштейна в пропасть, впереди появилось какое-то строение. Как вы понимаете, архитектура сама по себе не свойственна данному пейзажу. Вывод, мы почти на месте.

Это «почти» оказалось обманчивым: до точки назначения мы добирались еще полдня. Дело в том, что нам пришлось делать большой крюк в поисках тропы.

Но вот мы оказались на месте. Перед нами предстала беседка все из того же серого камня, что был здесь всюду, а оплетающие его как лианы синие цветы придавали строению некую грацию и величие.